Книга Надежда и отчаяние, страница 35 – Егор Букин

— Что с тобой? – спросила она.

— Все хорошо.

— Я так не думаю.

Я посмотрел на нее. Она с таким странным выражением лица, какого я еще никогда не видел по отношению к себе, смотрела на меня, что я даже изумился. Брови свелись к переносице, глаза чуть сужены, а уголки рта чуть опущены. В лице ее читалось не просто печаль, а самое настоящие сочувствие. Надежда кольнула сердце, заставив его подпрыгнуть и замереть в ожидании.

— Нет, все нормально. – Только сейчас я заметил, что она всякий раз морщилась, когда клуб дыма устремлялся в ее сторону. Я швырнул бычок в урну, стоявшую рядом со скамейкой. – Прости.

Я снова отвел взгляд куда-то вперед. Я не мог смотреть в ее прекрасные глаза. Просто не мог.

— Знаешь, когда ты так развернулся и пошел, меня как будто по живому резануло. Я поняла, что тебя нельзя таким оставлять.

— Мне это очень льстит, но я привык. Меня всю жизнь в таком состоянии оставляли. А если и не оставляли, то мучали вопросами, отчего мне становилось еще хуже…

— Может все-таки скажешь, что произошло?

Я молчал. Скорее из-за злости и недовольства. Какого черта эта пусть и красивая, но непонятно откуда взявшаяся девушка лезет в мою жизнь? Я ее просил? Нет. Я пришел к ней? Нет. Так что ей от меня надо?! Она же даже имени моего не знает!

— Пожалуй, смолчу.

Всю жизнь мои чувства осмеивала даже родная мать, меня никто не хотел и – по правде говоря – не мог понять. Все считали, что это лишь позерство. Чувства пришлось похоронить. Только Диме я мог бы открыться вновь, но вряд ли смог бы открыться кому-то еще. Для всех я выгляжу нормальным. А вот то, что у меня внутри, я никому не хочу показывать. Больше не хочу. Никогда. Ни за что. Но я почувствовал, как меня охватило волнение. Мозг вторил: «Не надо, не говори», но сердце дрожало и прыгало: «Может, все-таки попробовать? Она ведь не выглядит, как типичные люди», а мозг отвечал ему: «Ты не перенесешь такое предательство вновь». Сердце не нашлось, что ответить на этот аргумент.

— Что ж… Мне уже пора. Спасибо, что посидела со мной. И… прости за то, что задел тебя в аптеке.

Тихий вздох – мой ответ явно ее огорчил. Мозг победил.

Я поднялся, чуть потуже затянул шарф и двинулся вперед. Я не оборачивался, но чувствовал, как она смотрит мне в спину. Я не выдержал и остановился. Обернулся. Она сидела на скамейке и смотрела в ночную стынь. Свет фонарей отражался в ее глазах. Я подошел ближе. Она посмотрела на меня.

— К-как тебя зовут? – спросил я.

— Даша. А тебя?

— Максим. Прости, если я грубо себя веду, просто…

— Я тебя понимаю, – перебила она. – Я сама была в таком состоянии. Все хорошо.

Я достал телефон; еле двигающимися от мороза пальцами ввел цифровой код – моя дата рождения – разблокировал телефон, ткнул на синюю иконку, белый рисунок в которой при первом взгляде всегда напоминал мне птицу. Но это были английские буквы «VK». Ткнул на «мой профиль», открылась вкладка с именем Максим Думин вверху страницы. Она добавила меня в друзья. Мои губы слабо улыбнулись.

Я сидел на подоконнике и глядел на соседний дом, смотревший на меня десятками черных квадратных глаз.

«Вз-зз», – прожужжал телефон, лежавший рядом. Сообщение от нее. Сердце ни с того ни с сего заколотилось. «И чего ты так возбудился, Максим?» – подумал я.