Книга 40 лет: пенсия на горизонте или замуж во Францию, страница 16 – Ирина Головачева

«Ну здравствуйте, Ваше Императорское Величество, вот и я к Вам!»

Прогулочный порт чуть дальше – нам туда.

— Ой, хорошо, машин немного, можем припарковаться напротив нашего причала, – радуется Пьер.

Выгружаем удочки, ловушки и пакет с рыбьими замороженными головами – приманкой для крабов.

— Отлично. Море высоко. Легко будет спускаться. – Пьер идет впереди.

По металлической лестнице спускаемся на понтон. Справа и слева множество различных катеров и парусников. У каждого судна свое место с номером. Катер Пьера где-то посредине понтона. Белый с двухместной закрытой кабиной. На борту написано «Энигма». Сразу вспомнилась группа с аналогичным названием. Как же я любила слушать ее композиции в молодости.

Поднимаемся на катер.

— Чайки – заразы! – ругается Пьер, кидая в море, разбросанные повсюду пустые ракушки от мидий. Чайки кружат над портом. Они здесь у себя дома.

Внутри кабины: штурвал, два кресла, умывальник и даже туалет. Два спальных места, одно из которых трансформируется в столик с двумя сидячими местами наподобие нижней полки в плацкартном вагоне поезда. В углу огнетушитель, сигнальные ракеты, спасательный круг и жилеты.

На полу длинные палки с цветными флажками наверху, привязанные к пластмассовым шарам.

— Это для чего?– спрашиваю я.

— Скоро увидишь.

Пьер проверяет мотор, садится за штурвал, настраивает навигатор.

— Необходимая вещь в море, – объясняет он, – вдруг туман, тогда мы сможем вернуться по нашему следу. И ещё, так мы не наткнемся на подводные насыпи, а, значит не сядем на мель!

Нет, на мель я не хочу! Туман тоже! Я хочу видеть море!

Выходим. Сначала малая гавань, за ней – большая. Две бывшие линии укрепления от нашествия англичан. Здороваемся со всеми, кто также как мы выходит в море или уже возвращается в гавань. Такая традиция. Много катеров и парусников с английскими флагами. Гавань остается позади. Вот оно – море. Альбатросы, качающиеся на волнах, вдалеке, на горизонте виден большой многоэтажный корабль – это туристы пересекают Ла – Манш. Англия напротив.

— На обратном пути забросим ловушки, – говорит Пьер, прибавляя скорость.

Ура, у меня нет морской болезни! Я люблю море. Я, всю жизнь прожившая на Урале с его степями и горами, сразу и навсегда влюбилась в море. В его мощь. В соленый на вкус воздух, в чаек, равнодушно качающихся на волнах, в бесконечный горизонт.

Пьер счастлив – мы можем выходить в море вдвоем!

Мы достаточно далеко от берега. Пьер глушит мотор, вокруг никого. Он достает удочки, с резиновыми трубками на леске. Кстати, на удочках несколько крючков. Ну что ж посмотрим, есть ли у рыб воображение, чтобы принять эти трубки за наживку. Ждем. С воображением у рыб оказалась вполне так себе неплохо: через какое-то время Пьер достает удочку, на ней сразу четыре скумбрии, которые он складывает в пластмассовый контейнер. Он доволен, я тоже.

Я никогда не видела живую морскую рыбу. Нет, я конечно, ходила с папой на рыбалку. Это была рыбалка с берега реки, с червями на крючке. Червей мы выкапывали накануне в заброшенных садах. Однажды папа взял меня рыбачить на понтон. Чтобы мне было поудобнее сидеть, он постелил свою куртку. Через какое-то время куртка начала скользить, и я оказалась в воде. Было достаточно глубоко, хорошо, что папа не смотрел в другую сторону, и у него была молниеносная реакция – он схватил меня за руку и вытащил из воды. Но я все таки успела испугаться. Воды я боялась еще очень долго. Но сейчас, здесь, окруженная водами Ла-Манша, рядом с любимым мужчиной я была спокойна и счастлива!