Книга Любовь проходит?, страница 62 – Таня Балер

Задавать вопросы Катя не рискнула и принялась гладить кучку с вещами мужа, чтобы не сбить сына с мысли, сменой своей дислокации.

Повезло Косте.

Примечательно, что об отце Саша не говорил. Словно отец каждый выходной с самого утра уезжает, оставляя их дома одних. Если бы она без объяснений пропала надолго, то обиделась бы на безразличие сына, но сегодня такое поведение ей на руку. Не надо врать и что-то придумывать. Им и без Кости не скучно.

Нет, куда-то её не туда несёт. Несколько часов без мужа ни фига не показатель его ненужность как члена семьи в принципе.

К какому-то выводу и решению Катя не пришла. Да она даже и не думала о муже. Не представляла, где он и что он. Просто не видела его и не злилась. Получается, смысл его высылки из дома был в том, чтобы поберечь свои нервы.

А потом наступил вечер, и Костя вернулся домой.

И они ели шашлык. Жевали и обсуждали, какие кусочки вкуснее, а не сурово молчали или перебрасывались скрытыми от подростка шпильками.

После Катя осталась в кухне мыть тарелки, а муж с сыном пошли в комнату и нашли только начавшийся фильм, который они все вместе посмотрели и принялись готовиться ко сну.

А спят супруги в супружеской постели. В ситуации Зиновьевых на разложенном диване.

И когда Саша ушёл в свою комнату, они сдвинули коврик, разложили диван, постелили и…

— Поговорим? — спросил Костя.

— Хочешь мне что-то новое рассказать?

— Скажу, что хочешь.

— Ты ведь с ней не спал?

— Нет!

— Я так и думала, — покивала Катя, поделившись наблюдением. — Мне с тобой лежать вчера было не отвратительно, можешь не переселяться на раскладушку.

— Мир?

— А ты всё осознал?

— Я больше не буду отвечать на сообщения Оли, — вздохнул Костя и пошутил. — Она нам не подруга, пусть идёт лесом.

— Ты не осознал.

— Что я должен осознать?

— Я не знаю.

— Кать, не издевайся.

— Я честно не знаю. Сама ещё не всё осознала. Знаю только то, что не хочу Сашку втягивать и заставлять о нас переживать. Поэтому спи здесь.

Екатерина правда не знала. Страдая от беспокойства осенью, ей казалось, что неизвестность хуже всего. Что, не имея данных, ты не знаешь, чего опасаться, с какой стороны ждать неприятностей, не можешь подстелить соломку и т. п. Теперь же всё было известно (или почти всё), но что с этим делать, она не представляла. Не было у неё холодного рассудка и заряда правильной энергии, чтобы найти решение, отсюда и её раздражающее: «не знаю». А для Кости это выглядит форменным издевательством и выеданием мозга десертной ложечкой.

— Мне теперь каждый выходной прятаться? — спросил он, когда они выключили свет и легли. — Спать со мной в одной постели ты можешь, а при свете дня я тебе противен?

— Я не знаю. Ты меня обидел и сделал больно.

— Прости.

Костя считал секунды. Он где-то слышал, что промежуток между ними равен название реки Миссисипи, и лёжа в темноте, он про себя считал:

1 Миссисипи, 2 Миссисипи, 3 Миссисипи.

Дошёл до «60 Миссисипи», а ответа от жены не было.

И что-то остановило его от того, чтобы позвать её. Вместо этого он, приподнявшись и повернувшись, склонился над ней и обнаружил, что она спит. Тихо себе сопит, сложив руки под подушкой.

Это схема с Миссисипи работает не верно, и прошла не минута, а все пятнадцать, или Катя мгновенно вырубилась, будто ничего важного не происходит между ними?