Книга Кошкин муж, страница 20 – Таня Балер

Но отсутствие новых подробностей не помешало Кошкиным считать Стаса романтиком.

Причём всем Кошкиным.

Когда он ещё не числился в Любиных мужьях, то виделся ей едва ли ни идеалом мужчины. Сейчас она всё ещё считала его хорошим человеком, правда почти бесполым и знатно приунывшим, но при этом удобным и приятным соседом.

Но вернёмся к душе поэта.

Мама и старшая сестра были убеждены, что холодную тихоню Любу Стас покорил именно этим. Что он такой весь сдержанный снаружи и нежный внутри, и что именно такой мужчина как он — старше и опытнее в любовных делах раскроет в ней женщину.

И вот по мнению Татьяны на её диване засел ещё один покоритель женских сердец, берущий не своей неотразимой красотой и статусом, а талантом.

— Даже если бы мы устраивали чтения в постели, я бы тебе не рассказала.

— Потому что вы два тихушника. До сих пор не понимаю, как мы не заметили ваших отношений. Бурчала, что из-за нас с Вадимом, дома не можешь посидеть, после работы шла с Иришкой гулять, а потом вдруг объявила, что замуж выходишь за Дубравина, — повторила старшая сестра известные ей факты. — И как вы уговорили мелкую вас не сдавать? Она так и не призналась, что была на ваших свиданиях.

В очередной раз повторять, что не использовала младшую сестру как оправдание тайных свиданий, Люба посчитала бессмысленным.

— Надо Вадиму рассказать, что ты на его армейского друга засматриваешься.

— Смотреть можно. Ты и сама на него пялишься, — подловила её Татьяна.

— Неправда, — заспорила девушка, не желая признавать, что её работа над собой и самоконтроль дали сбой, и свернула с опасной для себя дорожки. — Стасика не позвали, потому что без него толпа собралась, или он и тебя достал?

— И тебя достал? Как? Хотя неважно, меня он выбесил хуже! Я с его вонючими памперсами возилась, а сейчас этот засранец ко мне заявляется и просит ключи, чтобы приходить в гости, когда нас с Вадимом не будет дома. Можешь себе представить? Ещё и припомнил, как раньше нам свою комнату уступал, ночуя в кухне.

Возвращаясь домой на такси, Люба поделилась с мужем тем, что брат пытался провернуть.

— Не согласились?

— Таня разозлилась, Вадим посмеялся и предложил приводить к ним Иришку перед горизонтальными свиданиями, потому что они только её могут смущать, а наши мама с папой понимающие и мешать не будут.

— Твои родители будут уходить гулять?

— Возможно. Или останутся, громко включат телевизор и не выйдут из комнаты, пока Наденька не уйдёт.

— Это не выход, они же всё равно будут знать, что происходит в другой комнате.

— Я же тебе уже много раз рассказывала. Бывало, у нас это в каждой комнате происходило, и мы со Стасиком могли лишь радоваться, что в кухню только звуки доходят. А если нет ни звука, ни картинки — то это уже хорошо.

До конца Дубравин младший не представлял себе, в какой вакханалии жила его жена, искренне веря, что настолько эксцентрично милые Кошкины вести себя не могли, и она преувеличивает.

Тогда напрашивается вопрос, зачем он согласился через женитьбу обеспечить её личной комнатой в своей квартире, если не из сострадания к тяжкой доле?

У него был свой мотив. А может, даже несколько, но об этом позже.

— Мой отчим на гитаре играл и меня немного научил, — услышала Люба, когда они уже поднимались в лифте.