Книга Ещё не люди, страница 393 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Человек в бронзе провёл ладонью по задней части шлема, посмотрел на кровь пленника и рассерженно ударил ногой не труп, а одного из своих вооружённых мужчин. Тот отлетел на несколько шагов, закричал и сразу прижался к земле, не пытаясь отвечать. Второго мужчина в бронзе подозвал к себе, ткнул пальцем в мёртвого, затем в окружающих и показал длинную последовательность знакомых группе жестов: следить, новый человек, опасность, не повторять. Смысл был настолько ясен, что сложного языка не требовал.

Труп через некоторое время разделали. Никто не устраивал вокруг него церемонии, но и мгновенно набрасываться на знакомое тело люди не стали. Некоторые держались в стороне, несколько женщин явно избегали смотреть на голову, а один из мужчин, ещё вчера сидевший рядом с убитым, ушёл к другому костру и вернулся только тогда, когда мясо уже перестало напоминать целого человека; остальные тем временем ели. В этой группе подобное происходило достаточно часто, чтобы каннибализм не требовал отдельного разрешения. Я в тот день впервые внимательно следил не за оружием, а за лицом хозяина брони.

Он не метался после покушения и не прятался за вооружёнными людьми. Проверил шлем, наказал тех, кто пропустил угрозу, приказал убрать тело и через несколько минут вернулся к топору. Я уже видел человека, который после внезапного насилия так же быстро возвращался к незаконченной работе. Через несколько месяцев произошло второе покушение, и после него сомнений почти не осталось.

На этот раз новый человек действовал значительно умнее. Острый каменный отщеп он спрятал в ладони и несколько дней ничем не показывал намерения. Дождался, когда мужчина в бронзе осматривал ногу подростка с глубоким порезом, подошёл вместе с теми, кто удерживал мальчишку, не показывая намерения напасть и ударил снизу в шею, где между краем нагрудной пластины и шлемом оставался открытый участок.

Кромка зацепила кожу и оставила длинный кровавый разрез, но рука ушла в сторону. Нападавший не успел нанести второй удар. Его запястье вывернули так быстро, что отщеп выпал, после чего человек в бронзе ударил лбом в лицо, сбил противника на землю и закончил схватку коротким мечом.

Я сидел метрах в десяти вместе с Тихой и видел, как после этого он сначала прижал ладонь к собственной шее, проверил глубину пореза, затем вернулся к подростку и закончил перевязку его ноги. Только потом занялся собой. И вот тогда я окончательно узнал Смерть.

Не по шраму, не по походке и даже не по бронзе. Тело было другим, лицо другим, голос другим. Я узнал человека, который мог спокойно закончить начатую перевязку через минуту после попытки перерезать ему горло, потому что повреждение подростка никуда не исчезло только из-за чужого нападения. В прошлой встрече я сам перерезал ему горло. Смерть об этом пока не знал.

Я сидел возле матери, очень старательно ковырял пальцем кусок коры и впервые за эту жизнь всерьёз задумался, насколько полезно ребёнку выглядеть немного глупее, чем он есть. После этого изображать обычного Homo стало моей основной задачей на многие годы.

3

С возрастом я понял, почему Смерть терпел броню почти постоянно. Дело было не только в новых пленниках. Внутри такой огромной группы слишком много людей имели причины желать его смерти, а возможность появлялась неожиданно. Кто-то потерял прежнего родственника во время захвата. Кто-то хотел занять место выше. Кто-то просто видел редкий момент слабости. Два покушения, свидетелем которых я стал, были не исключением, а частью жизни, к которой Смерть давно приспособился.