Книга Ещё не люди, страница 382 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Позже выяснилось, что Смерть встречал её в периоды, когда ещё не пришёл к нынешней идее. По его словам, тогда он просто искал объяснение нашим рождениям и пытался понять, можно ли остановить их. Счастье знала не больше. Она учила его языку потому, что любой человек в этом мире был для неё событием, ради которого стоило потратить годы. Мне хотелось спросить, что она сказала бы, увидев, во что он превратился. Я показал начало мысли, затем отказался. Ответ был очевиден и без жестов.

7

К разговору о каннибализме мы пришли после очередной остановки, когда двое молодых мужчин принесли руку Homo, оставшуюся от бойни. Один откусил кусок с предплечья, пожевал и почти сразу выплюнул жилу. Смерть сидел рядом и ел корни. Я указал на руку, затем на него и показал: ты учишь их убивать и есть таких же. Смерть посмотрел на меня с таким выражением, что я заранее почувствовал подвох. Потом показал вчерашнее прошлое, мою группу, мёртвых Homo и еду. Возразить коротко не получилось.

Пришлось разделить две ситуации. Мы нашли уже мёртвых. Не мы их убили. Тела всё равно достались бы гиенам, кошкам, птицам или другим гомининам. Съесть часть такого мяса означало использовать ресурс. Его группа сначала убивает живых, в том числе тех, кто убегает и уже не представляет опасности, а потом иногда ест трупы. Пища здесь не причина убийства. Смерть уточнил, что разницы для мёртвого всё равно нет. Я показал: разница есть для живого до смерти. Он долго смотрел на меня, затем спросил, почему меня вообще беспокоит мясо, если я сам считаю его пищей после смерти. Потому что дело было не в мясе, и это пришлось объяснять заново.

Я много раз жил в телах парантропов. Они могли есть животную пищу, и иногда ели, особенно при возможности или голоде. Но ни в одной из моих жизней такое тело не требовало постоянного мяса. Большое количество чаще вызывало неприятные ощущения, а искать корни, семена, стебли и другую привычную еду было проще. Нынешняя группа Смерти тоже показывала это каждый день: мясо лежало рядом, а большинство предпочитало растения.

Смерть согласился неожиданно легко. Потом показал, что нынешнее тело именно поэтому ему надоело. Он хотел снова родиться Homo, желательно в группе, где сможет есть мясо столько, сколько захочет. Я сначала решил, что это шутка. Потом понял, что нет. — Да, ради этого точно стоит умереть, — сказал я вслух.

Он вопросительно посмотрел на меня, и мне пришлось ещё минуту объяснять сарказм жестами. В результате Смерть понял не столько фразу, сколько моё отношение, и остался доволен.

8

Его настоящую цель я понял только после нескольких таких разговоров. Сначала я думал, что Смерть просто получает удовольствие от насилия и придумал себе имя под характер. Потом я заметил несоответствие: он не искал драки с каждым встречным животным, не бил собственных женщин без причины и не убивал молодых самцов только потому, что мог. Внутри группы его жестокость подчинялась понятной задаче: претендента он убивал после вызова, неповиновение наказывал, а опасность устранял. Избыточное насилие появлялось именно при встрече с другими гомининами. Я спросил прямо: зачем уничтожать всех в чужой группе, если после победы можно просто прогнать?

Смерть начал отвечать, но привычных жестов быстро перестало хватать для объяснения. Он показал себя, смерть, новое рождение, снова смерть, снова рождение. Эту часть я понял, но затем он добавил большое количество других гоминин, будущее и отрицание. Я решил, что он боится однажды родиться среди врагов. Смерть раздражённо повторил всё сначала.