Книга Ещё не люди, страница 277 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Основная группа не заметила пропажу пятерых сразу. Они продолжали кормиться и двигаться, как обычно. К полудню отстала ещё одна партия: две старые самки, три беременные и старый самец. Они шли медленнее и часто останавливались. Я выбрал кусты на расстоянии броска и использовал все четыре дротика; два ушли мимо. Один попал старому самцу в бедро. Второй вошёл беременной в живот; я выскочил с рогатиной.

Старые самки оказались не беспомощными; обе схватили камни; первый пролетел мимо головы; второй ударил по древку. Я достал одну рогатиной, отдёрнул оружие и повернулся ко второй. Она замахнулась снова, но не успела. Вторая беременная отступала, прикрывая живот одной рукой. Я поднял рогатину и остановился. В другой её руке была маленькая нога. На внешней стороне голени темнел гладкий участок без шерсти. Я подошёл ближе, потому что сначала не поверил. Самка испуганно оскалилась и прижала мясо к себе. Ожог был там, где должен был быть. Я помнил, как Искорка кричала, когда полезла в костёр. Помнил, как потом несколько дней не давала касаться ноги. После этого я больше не колебался; я убил самку. Старый самец всё ещё кричал и пытался ползти на повреждённой ноге; я перерезал ему горло; третья беременная бросилась прочь. Я поднял камень и попал ей между лопаток. Она упала в сухую траву, запутавшись руками в стеблях; второго удара хватило.

Раненная дротиком ещё дышала, и я закончил и с ней, собрал оружие и ушёл в кусты.

Трое крупных самцов появились меньше чем через минуту; у каждого была палка. Они метались между телами, кричали и звали остальных; один начал искать камни. Поднял тупой осколок, отбросил, нашёл другой и попробовал край пальцем. Второй уже тянул за ногу мёртвую самку. Я не стал ждать разделки. Широкой дугой обошёл место и пропустил возвращающихся. Один особенно крупный самец до криков успел уйти далеко вперёд; теперь он возвращался последним. Я занял место выше тропы и прыгнул, когда он прошёл подо мной; он почувствовал движение. Может быть, услышал сухую траву. Резко дёрнулся, и наконечник только полоснул его по спине, после чего воткнулся в землю; обсидиан треснул. Самец развернулся раньше, чем я выдернул древко; он был тяжелее. Схватил меня за предплечье и укусил. Я ударил коленом, вырвался, но он снова достал зубами другую руку. Боль была резкой, пальцы на секунду ослабли. Самец рванул шерсть на плече и потянул меня вниз.

Я бросил бесполезную рогатину, достал нож и провёл им по шее, когда он снова сунулся вперёд; первый порез оказался неглубоким; второй — нет. Я ушёл от тела, пока мог идти быстро. Родник нашёл по влажной земле и насекомым. Вода выходила между камнями тонкой струёй. Я долго промывал укусы, пока из них не перестала идти грязь. Потом вымыл руки, два гладких камня и листья, которые знал по прошлым жизням. Растёр листья между камнями и нанёс влажную массу на раны.

До вечера я почти не двигался. Ел приготовленное мясо, пил и проверял, как слушаются пальцы; к закату починил рогатину. Смолу тратить не стал: тугая обвязка жилами держала новый наконечник, хотя тот немного шатался. Для одного-двух хороших ударов этого хватало.

На следующий день я увидел другую группу приматов раньше, чем они увидели меня. Крупные наземные обезьяны кормились на открытом участке и держались плотнее моих врагов. Среди них были массивные самцы с длинными мордами и заметными клыками.