Онлайн книга «Ещё не люди»
|
Само трамбование является выводом из состояния костей, однако конкретное животное, которое могло его вызвать, определить невозможно. Поскольку носороговые действительно представлены в том же фаунистическом комплексе, участие крупного носорога физически возможно, но не является установленной причиной повреждений. Причина смерти реальной самки Причина смерти ARA-VP-6/500 неизвестна. На скелете нет набора признаков, позволяющего установить конкретное смертельное событие, поэтому детальный сценарий последних минут может оцениваться только по совместимости с известной средой, фауной и тафономией, но не как реконструированный научный факт. Научные данные задают более общие рамки: взрослая самка Ardipithecus ramidus жила в районе Арамиса около 4,4 миллиона лет назад; среда включала аллювиальную пойму и древесную мозаику; в фауне присутствовали Rhinocerotidae; на левой стопе сохранилось частично зажившее поражение пятого луча; после смерти скелет полностью расчленился, испытал предфоссилизационную фрагментацию и рассеивание, совместимое с трамбованием. В пределах этих фактов художественная последовательность физически возможна, хотя действительную биографию ARA-VP-6/500 установить невозможно. Глава 15 Две линии Глава 15. «Две линии» Вид: Australopithecus anamensis Время: около 3,8 миллиона лет назад, ранний плиоцен Место: Восточная Африка, район Ворэнсо-Милле и прилегающие территории 1 Первые годы новой жизни я чаще замечал не то, чего телу не хватало, а то, что оно делало без моих подсказок. Мать спускалась с дерева, пересекала открытый промежуток между зарослями и поднималась на следующую возвышенность, а я, сначала прижавшись к её животу, затем перебираясь рядом на собственных ногах, постепенно привыкал к тому, как уверенно тело держит вес над ступнями. На земле не приходилось каждый раз договариваться с тазом, коленями и спиной, как это бывало в гораздо более древних воплощениях: обычная ходьба уже не выглядела сложным трюком, который организм терпит лишь до ближайшего ствола. На деревьях всё становилось интереснее. Руки оставались достаточно сильными, чтобы подтягивать корпус и держаться за неровные опоры, пальцы уверенно цеплялись за кору, а привычка проверять ветвь прежде, чем отдавать ей весь вес, давно пережила слишком много падений, чтобы исчезнуть. При этом некоторые движения ощущались иначе, чем в телах, которые доставались мне за последние эпохи. Не хуже вообще, не «на ступень ниже» и уж точно не так, чтобы я мог по одной походке назвать собственный вид. Просто очередное сочетание старых и новых решений, к которому следовало привыкнуть, прежде чем начинать что-нибудь от него требовать. Когда-то подобная разница обязательно заставила бы меня раскладывать тела по простой последовательности: это примитивнее, следующее прогрессивнее, ещё через несколько смертей я окажусь ближе к человеку. За миллионы лет я слишком часто рождался в разных боковых линиях, чтобы продолжать воспринимать эволюцию таким образом. Я рождался среди групп с навыками, которых не встречал несколькими жизнями раньше, а затем оказывался у родни, не знавшей даже их простейших вариантов. Одни тела лучше подходили для определённых действий, другие хуже; иногда я проживал несколько десятилетий, а иногда не успевал толком отцепиться от матери. Последовательность моих рождений никогда не обещала повторять историю какой-либо одной ветви. |