Книга Ещё не люди, страница 127 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Он поставил передние лапы на ствол, когти врезались в кору, тяжёлый корпус подтянулся, и морда поднялась почти до ветви, с которой только что орал Лохматый. Молодой замолчал настолько резко, будто у него отняли голос, и полез вверх.

Остальные увидели его реакцию и тоже поняли, что привычная граница исчезла. Белый метнулся в сторону, попытался протиснуться между Хриплой и стволом, получил удар и едва удержался на ветви. Несколько взрослых начали уходить по боковым ответвлениям, а Сухая снова оказалась разумнее молодых: она не полезла выше, а заранее выбрала толстый сук, соединявшийся с соседней кроной.

Я показывал направление тем, кто смотрел в мою сторону, и постепенно большая часть группы стала уходить туда же.

Одна молодая самка с детёнышем не успела. Медведь оказался между ней и стволом, поэтому она пятилась к внешней части кроны, где ветвь становилась тоньше и всё заметнее прогибалась. До соседнего дерева оставалось слишком далеко, а назад уже нельзя было пройти.

Сам я мог уйти. Несколько движений влево выводили на тот же путь, которым воспользовалась Сухая, и через минуту зверь перестал бы быть моей непосредственной проблемой. Я уже двинулся туда, когда самка снова попробовала приблизиться к стволу; медведь поднял голову и полез выше, а ветвь под ней просела ещё немного.

Пришлось остановиться и искать другой выход.

5

Сначала я попытался придумать способ отвлечь зверя с безопасного расстояния. Хорошая тяжёлая ветка сверху могла заставить его отступить, но рядом не было ничего достаточно массивного. Спуститься ниже и шуметь с другой стороны значило почти добровольно сунуться под лапы. Самка тем временем уже прижималась грудью к ветви, потому что стоять на четырёх конечностях становилось трудно.

Над медведем проходил толстый сук, подходивший почти к самому стволу. Я перебрался на него, проверил опору и снова посмотрел вниз. Зверь был значительно тяжелее меня и двигался в кроне хуже, зато основной ствол прекрасно держал его массу; если он доберётся до основания ветви самки, дальше всё закончится быстро.

Ниже из земли выступали камни. Падать туда самому не хотелось совершенно, но большой тяжёлый зверь при неудачном падении должен был пострадать сильнее. Оставалось только сбить его в момент, когда вес уже перенесён вверх и восстановить опору будет труднее.

Я продвинулся ближе, частично повиснув под ветвью. Отсюда особенно сильно пахло влажной шерстью и землёй, а тело само напрягалось при каждом движении медведя, хотя разум продолжал следить за лапами.

Когда зверь переставил переднюю лапу и потянул корпус выше, я отпустил ветвь.

Удар пришёлся в плечи и верх спины. Я вцепился обеими руками в густую шерсть, медведь рванулся всем телом, и только тогда стало окончательно понятно, насколько плохо обезьяна моего размера подходит для борьбы с такой массой.

Передняя лапа метнулась назад и прошлась когтями по правой голени, прорвав кожу несколькими глубокими полосами. От боли хват едва не разжался, однако зверь одновременно попытался развернуться на ветви, слишком далеко перенёс вес от ствола, и опора под нами резко просела.

Треск раздался почти у самого основания. Медведь дёрнулся обратно, но древесина уже не выдержала, и мы рухнули вместе. Нижняя ветвь ударила его по боку и развернула, перед глазами мелькнули листья, камни, снова шерсть; затем тяжёлое тело встретилось со склоном, меня отбросило в сторону, а левая голень успела оказаться между корпусом зверя и выступом камня.