Онлайн книга «Ещё не люди»
|
Источники научной части Alba D. M. et al. — публикации по посткраниальной анатомии и локомоции Hispanopithecus laietanus и скелету IPS18800. Палеоботанические исследования Can Llobateres и Vallès–Penedès — реконструкция влажной лесной среды и изменений растительности позднего миоцена. Ревизия Suidae Can Llobateres, 2026 — Parachleuastochoerus crusafonti и Listriodon splendens. Исследование миоценовых Elapidae Vallès–Penedès, 2024 — присутствие Naja в бассейне. Сравнительные исследования жестового общения современных человекообразных обезьян — научная основа для оценки возможных границ целенаправленных жестов. Глава 9 Альфа Глава 9. Альфа Вид: Chororapithecus abyssinicus Время: около 8 миллионов лет назад, поздний миоцен Место: Восточная Африка, территория современной Эфиопии, район Чороры 1 В этой жизни мать родила меня вместе с близнецом. Такое случалось и прежде, но крайне редко, и ничего хорошего от подобного начала я обычно не ждал. Близнецы постоянно мешают друг другу есть, а мать далеко не всегда следит, кому уже досталось молоко: более настойчивого детёныша она вполне может покормить дважды, пока второй останется голодным. Выживаемость младенцев и без того была невысокой, а при такой конкуренции становилась совсем скверной, поэтому я заранее приготовился к очередной ранней смерти, которая после миллионов лет и множества прожитых младенчеств давно перестала казаться чем-то из ряда вон выходящим. На этот раз первым кандидатом на выбывание оказался именно я. Брат родился немного крупнее и уже через несколько недель крепче держался за материнскую шерсть, быстрее добирался до груди и заметно настойчивее отталкивал меня, если мы оба хотели одного и того же. Мать, к счастью, оказалась внимательнее многих самок, с которыми мне приходилось иметь дело в прошлых жизнях: если один из нас слишком долго занимал удобное место, она иногда сама перекладывала его и подпускала второго. Благодаря этому голодать всерьёз не приходилось, хотя брат всё равно рос быстрее. Первые месяцы весь доступный мир почти не выходил за пределы материнского тела. Пока она кормилась на земле, мы висели на животе или устраивались рядом; когда поднималась по наклонному стволу, приходилось крепче хвататься и терпеть брата, который регулярно умудрялся поставить стопу мне на бок или устроиться поверх руки. Сначала каждое резкое движение матери заставляло сознательно проверять хват, но очень скоро пальцы и стопы начали справляться сами, а я опять убедился в том, что управление новым телом лучше всего осваивается не размышлениями, а тысячами повторений. С эмоциями всё происходило точно так же. Я мог сколько угодно понимать, что мать отошла всего на несколько шагов и никуда не исчезла, однако маленькое тело начинало беспокоиться раньше, чем разум успевал вмешаться. При резком крике руки сами находили шерсть, при голоде все накопленные знания временно уступали место поиску молока, а после долгого отсутствия матери облегчение появлялось независимо от того, насколько нелепой казалась такая зависимость существу с памятью о миллионах лет. Брат относился к ограничениям детства гораздо проще. Он раньше начал отползать от матери, первым полез на соседние ветви и вообще вёл себя так, словно его главной обязанностью было проверять на собственном теле всё, до чего можно добраться. Когда одна тонкая ветка впервые согнулась сильнее ожидаемого и сбросила его с небольшой высоты, брат несколько мгновений сидел на земле с ошеломлённой мордой, потом закричал и бросился к спустившейся матери. Через некоторое время он снова полез почти туда же, а мне оставалось признать, что осторожность в нашем возрасте была далеко не обязательным условием обучения. |