Книга Ещё не люди, страница 104 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Первые минуты давали надежду. Кроме боли, ничего необычного не происходило, пальцы двигались нормально, дышал я свободно. Я устроился ближе к стволу и заставил себя не метаться, потому что сухой укус или небольшая доза всё ещё оставались возможны.

Потом правое веко стало тяжелее. Я несколько раз моргнул и попытался рассмотреть соседнюю ветвь; контур на мгновение раздвоился.

Пока руки слушались, я лёг животом на широкую опору и обхватил её ногами. Идти ночью к неизвестной группе было опасно и без яда, а теперь достаточно одной ошибки, чтобы закончить жизнь падением.

Впереди снова раздался крик. Я ответил, и издали пришёл другой голос, но никто, разумеется, не направился ко мне. Для чужих животных мой крик не означал просьбы о помощи, да и помочь с отравлением они всё равно не могли.

Через некоторое время стало труднее глотать. Я повернул голову набок, чтобы слюна не собиралась во рту, и почувствовал, что шея уже держит хуже. Правая кисть тоже слабела, поэтому я перестал цепляться ею и положил предплечье сверху на ветвь, прижав собственным весом.

Когда дыхание стало мельче, тело отреагировало быстрее мысли. Сердце ускорилось, я попытался подняться и идти, хотя идти было некуда. Укушенная рука подогнулась почти сразу, грудь легла на кору, а после нескольких бесполезных попыток подтянуться пришлось снова устраиваться ближе к стволу.

Я знал, что происходит, но от этого мышцы не начинали работать лучше. Воздух свободно входил в рот, грудь раскрывалась всё слабее, и каждый вдох оставлял ощущение, что следующий нужно сделать глубже. Я напрягался, пытался заставить тело втянуть больше воздуха и только быстрее утомлялся.

Голоса впереди прозвучали ещё раз. При нормальном теле утром я, возможно, дошёл бы до них.

Перед глазами неожиданно появился Короткий у старого берега. Он просто сидел в грязи, придерживал корневище повреждённой рукой, съедал толстую часть и возвращал остаток туда, откуда выкопал.

Правая кисть к тому времени почти перестала двигаться. Левая ещё удерживала ствол, ноги были обхвачены вокруг ветви, поэтому некоторое время я лежал достаточно надёжно. Потом ослабла шея, и голову пришлось окончательно положить щекой на кору.

Очередной вдох получился настолько маленьким, что организм снова попытался поднять меня. Ноги напряглись, левая рука потянула корпус, но сил хватило лишь на несколько сантиметров. Я остался лежать, ожидая следующего вдоха и уже не пытаясь угадать, сколько таких осталось.

Одна стопа соскользнула. Я согнул ногу и со второй попытки вернул её на ветвь. Некоторое время удерживался так, затем стопа ушла снова, а мышцы уже не смогли поднять её достаточно высоко.

Корпус медленно повернулся, и весь вес перешёл на бедро и левую руку. Я сжал пальцы, и они ещё удержали кору, однако следующий вдох оказался слабее, а хват начал расходиться.

Последний далёкий крик я слышал, когда ладонь ещё касалась ветви. Потом рука разжалась, тело соскользнуло вниз, ударилось боком о нижнюю опору, перевернулось, и следующий удар почти не дошёл до сознания.

Лес исчез.

Почти сразу вместо падения пришла знакомая теснота. Маленькое тело было согнуто и сдавлено со всех сторон; грудь требовала воздуха, но вдохнуть пока не получалось. Давление усилилось, меня медленно протолкнуло вперёд, и через несколько мучительных мгновений лицо оказалось снаружи.