Книга Чужое лицо, страница 34 – Михаил Тут

Можно было пойти к чужому князю и предложить ему земли за помощь против велесовичей и морановичей. Только в таком случае я легко мог вернуться в Меров не князем, а чужой марионеткой. Или вообще не вернуться, если мёртвый Святослав окажется для соседей удобнее живого.

— Поедем к Горыне, — сказал я своим, когда мы вернулись к бане.

Буряй, собиравший у стены свои вещи, медленно выпрямился и приподнял бровь.

— К тому самому Горыне? Волхву Рода?

— К нему.

— Прекрасно, — сказал Ждан. — Сначала медведь, потом покойник, теперь волхв. Дальше что? В Навь пойдём, прямо Нияму в зубы?

— Можешь вернуться.

— И пропустить самое интересное? Нет уж. Что я потом рассказывать буду? Не врать же, будто видел то, чего не видел.

Нечай, возившийся у двери с ремнём от сумки, поднял голову и тихо спросил:

— Он страшный?

— Волхв? Страшный. Жуткий старик. Я его до сих пор немного боюсь.

Мальчишка серьёзно обдумал услышанное.

— А лошадей ест?

— При мне не ел.

— Значит, не злой, — с заметным облегчением решил Нечай и снова занялся ремнём.

Леонтий стоял у стены. Для остальных он был невидим и потому мог не заботиться о том, чтобы выглядеть человеком, занятым каким-нибудь делом. Просто стоял, сложив руки, и наблюдал за нами.

— Ты едешь к нему за советом? — спросил он.

— В том числе. Горыня наверняка знает о Мерове больше меня. К тому же он мне должен. Я всё-таки довёл его ученика до Перводрева.

Если ехать дорогами, на санях, с отдохнувшими лошадьми и без долгих остановок, до меровской границы можно было добраться дней за пять. Может, и быстрее, если зимник окажется хорошим и никто не задержит нас на пути.

— До границы поеду вместе с вами, — сказал я. — Почти до самой заставы. Вёрст за десять сверну в лес. Ещё через десять встретимся с другой стороны.

Буряй сразу помрачнел.

— Один?

— Один.

— Плохая мысль. Там волки. И овраг под снегом можно не заметить.

— Знаю, что плохая. Но одному пройти проще. А от оврагов меня Леонтий убережёт.

— А от волков?

Нечай поднял руку, будто находился на торгу и боялся, что взрослые перекричат его раньше, чем он успеет вставить слово.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Я маленький. Меня в лесу почти не видно. Я тебе и спину прикрою, и пролезу куда скажешь.

— На тебе лошади. Кто будет за Крепушей и Золотушей смотреть?

— Буряй сможет удержать, даже если понесут.

— Буряй удерживает кулаками.

Буряй задумчиво посмотрел на дверь, за которой стояли лошади.

— Если хорошенько дать в ухо…

— Нет, — сказал я. — Лошадей бить не нужно. Нечай останется с ними и всё сделает правильно. Спокойно и ласково.

Ждан фыркнул. Нечай насупился.

— Я не из-за лошадей с тобой пошёл.

— А останешься именно из-за них. Потеряем лошадей — никуда не доберёмся. Хочешь быть нужным — делай то, что умеешь лучше остальных и без чего весь отряд развалится.

Он долго молчал, глядя в пол. Потом всё-таки кивнул, но не мне, а будто своей кобыле, которая ждала за дверью и не сомневалась, что мальчишка примет правильное решение.

— Я останусь с лошадьми, — хмуро сказал он.

— Вот и хорошо.

План был паршивый, но другого у меня не имелось. До темноты мы успели обсудить легенду.

Буряй и Ждан становились деревенскими мужиками из Крайних Соловьёв. Они будто бы ехали к родне в Задние Чуди, деревню севернее Мерова. Такая деревня действительно существовала — память Святослава подсказала и название, и примерное расположение. Нечай был мальчишкой при лошадях. Обо мне решили не придумывать ничего, пока нас не спросят.