Книга Чужое лицо, страница 23 – Михаил Тут

Я опустил руку. Нечай сидел в снегу, держался за рот и смотрел на меня так, будто я только что сделал невозможное: как минимум покарал вселенское зло.

— В моей деревне я решаю, кого бить, - сказал Молчан. Голос у него был тихий. Оттого все сразу замолчали и прислушались к старосте.

Я посмотрел на Нечая. Кровь текла у него по подбородку. Лошадь стояла рядом, нервно перебирая ногами, но мальчишка всё ещё держал повод.

— Так это ты решил, что ребенку нужно зуб выбить? Я правильно понял, что не тому челюсть своротил?

— Не зарывайся, чужак! – резко сказал Молчан. – Хватит! Здесь ты поступил верно… Этот… уже совсем мальца зашугал. Еще и на соседских руку поднимать стал. Не ты, так мужики бы его наказали.

Он повернулся к людям и деревенские все вроде как сжались. Не знаю, чем он заслужил свой авторитет, но видно – старосту реально уважали.

— Разошлись! Нечаева лошадь пока остается у Нечая. Кто полезет — со мной говорить будет. Не с чужаком! А этого… пусть заберет кто, а то околеет на снегу. Челюсть ему знахарь вправит, если захочет снова его пьяные бредни слушать.

Люди услышали его и засуетились Мужика утащили и вокруг стало как-то пусто. Только несколько человек остались копаться в железном хламе.

Нечай поднялся. Кровь текла по подбородку. Он не плакал. Только держал повод так крепко, что костяшки побелели.

— Мне тут жизни не дадут, — сказал он.

Никто не ответил. Даже староста лишь тяжело и протяжно вздохнул соглашаясь.

— Я с тобой пойду, дядь. У меня теперь лошадь есть. Я не обуза. Я могу за ней ходить. За двумя могу. За скотиной умею... Травы знаю… Я слушаться буду!

Он говорил быстро, потому что боялся, что я скажу “нет” раньше, чем он успеет перечислить все свои достоинства. Я посмотрел на Молчана, тот молчал оправдывая свое прозвище. Посмотрел на тётку Нечая. Она стояла у плетня, белая лицом, и не шагнула к мальчишке. Может, боялась мужа. Может, от стыда. Может, от того и другого.

— Хорошо, - сказал я. – Пойдешь.

Нечай выдохнул так, будто до этого всё время держал воздух в груди и не смел дышать вовсе.

— Но лошадь — твоя ответственность. И твоя судьба тоже. Никто не будет спрашивать, сколько тебе лет, если ты полезешь под удар. Вперед не лезть, выполнять команды и стараться глупо не помереть, договорились?

Он серьезно кивнул. Кровь с разбитой губы капнула на снег, пацан широко улыбался сквозь слезы боли и обиды.

Молчан подошёл к нам уже после того, как шум немного улёгся.

— Расчёт будет скоро. Сейчас лошадь готовят… хотя у тебя… у Нечая теперь и своя есть...

— Лошадь Нечая – это лошадь Нечая. Ни ко мне, ни к нашему договору она отношения не имеет.

— Так то оно так… - буркнул староста, н продолжать спор не стал. – Я сказал, чтобы подобрали из общинных, не самую дохлую…

— Мы Семекчку возьмем! – заявил Нечай.

— Ишь чего! – возмутился Молчан. – Семечку ему подавай! А Дубыню тебе не отдать?

— Не, - мотнул головой пацан. – Дубыня кусается. А Семечка – самое оно! Они вместе с Крепушей быстро санки потянут. И Роста почти одного и обе кобылы, не будет в дороге… всякого…

Нечай снова покраснел. Да что с ним такое? Вроде же деревенский пацан, к своим десяти уже должен насмотреться всякого.

Семечку мне не дали. Дали старую гнедую лошадь, не красивую, но крепкую. Нечай сказал что ее зовут Золотуша и она любит, когда ей чешут за ушами, и что это – и правда не самая плохая общественная кобыла. Немного поспорил с Молчаном, но тот уперся и Семечку не дал. Малые сани, были достаточно легкими и крепкими Нечай тоже выбрал сам из целых трех вариантов, здесь староста утомленный спором о лошади уже не стал возражать и только махнул рукой. Крупу, сухари, соль, ремни, рукавицы, тёплый тулуп с заплатами, топор, два ножа, запасную одежду из того, что не жалко было отдать чужаку.