Книга Чужое лицо, страница 172 – Михаил Тут

— Дашь часть.

— Тогда часть уйдёт.

— Дай столько, чтобы пришли. Не столько, чтобы им стало выгоднее исчезнуть.

Вьюн усмехнулся.

— Начинаешь понимать.

Он уже собирался уходить, когда я схватил его за плечо.

— Ещё одно.

— Что?

— Никаких людей, которые знают княжеский род в лицо.

Вьюн на мгновение замер.

— Вот как.

— Ты ничего не слышал.

— Конечно. Я вообще половину слов не понимаю. Оттого и живу долго.

— Иди.

Он ушёл через двор обычным шагом, ни разу не оглянувшись. Только у ворот внезапно прихромал, ссутулился и стал похож на мелкого торговца, которому не повезло с товаром. Через несколько мгновений затерялся среди людей.

До вечера я успел проверить оружие, выбрать тёмный плащ и найти плотную полосу ткани, которой можно было закрыть нижнюю часть лица. Не лучшая маскировка: рост, голос и движения всё равно могли запомнить. Но ночью среди незнакомцев этого хватит, чтобы потом меня не опознали на улице с первого взгляда.

Рябой заметил сборы.

— Куда?

— По делу.

Он посмотрел на меч, нож и кольчугу под плащом.

— Дело, значит, кусается.

— Возможно.

— Людей берёшь?

— Не наших.

Рябой молчал несколько секунд. Он был моим помощником, а не нянькой, и понимал, когда приказ не обсуждается. Но оставить всё без замечания тоже не мог.

— Тогда хотя бы скажи, когда начинать тебя искать.

— Если не вернусь к утру — не ищи.

— Удобно.

— Рябой.

— Понял. Ты десятник, я помощник и должен сидеть здесь, пока ты один лезешь туда, о чём не хочешь рассказывать.

— Именно.

— Хороший порядок.

В его голосе не было почтения, но приказ он принял.

— Сотнику что сказать?

— Ничего. Если спросит — ушёл проверить человека.

— Какого?

— Ненадёжного.

Рябой окинул меня взглядом.

— Тогда даже врать не придётся.

Я вышел после заката.

Место Вьюн выбрал удачное: старая глиняная яма в стороне от дороги, заросшая кустами и молодыми берёзами. Когда-то отсюда брали глину для печей, теперь на дне стояла промёрзшая вода, а по краям можно было прятать людей так, что с дороги их не заметишь. Подходили они разными тропами, по одному и группами. Одни здоровались с Вьюном, другие делали вид, будто видят его впервые.

Я стоял у дерева, закрыв лицо тканью, и считал.

Двадцать шесть.

Вьюн всё-таки собрал больше, чем обещал.

С первого взгляда становилось понятно, почему таких не берут в обычный отряд. Один был огромен, широк в плечах и всё время трогал рукоять топора, словно боялся, что тот убежит. Другой, худой и длиннорукий, не выпускал изо рта улыбки, хотя никто не шутил. Третий держался дальше всех и вздрагивал всякий раз, когда рядом громко говорили; при этом на поясе у него висели два ножа, оба стёртые от постоянного использования.

Был там низкий мужик с изрезанными ушами, который первым делом пересчитал всех присутствующих и спросил, сколько долей будет в добыче. Был молчаливый седой с коротким копьём. Он не задавал вопросов, только проверил остриё и встал так, чтобы видеть сразу два выхода из ямы. Ещё один пришёл пьяным, но держался на ногах слишком ровно: притворялся. Зачем — пока неясно.

— Это все? — спросил я Вьюна.

— Все, кто согласился прийти.

— Я просил тех, кто умеет драться.

— А я не успел устроить состязание.

Люди постепенно замолкли и повернулись к нам.

— Где деньги? — спросил мужик с изрезанными ушами.