Книга Чужое лицо, страница 151 – Михаил Тут

Одного мига хватило.

Я ударил ближайшего в колено, не пробил, но сбил шаг. Второму ткнул мечом в запястье. Третьего толкнул плечом на стол. Строй перестал быть строем и стал людьми. А люди умирают легче.

Метка шевельнулась ещё раз.

Тихо.

Тяжело.

Я отметил и это. Не стал думать.

Старший страж понял быстрее остальных.

— Спиной! Спиной к стене! — заорал он. — Мёртвого руби!

Они начали перестраиваться.

И снова почти успели.

Леонтийское тело уже слабело. Кровь уходила, кожа у шеи темнела, пальцы хуже держали рукоять. Один страж рубанул мёртвое тело по плечу. Второй ударил в бедро. Леонтий пошатнулся.

Тогда я убил нового.

Коротко.

Почти случайно, если не считать ускорения, меча и полной готовности воспользоваться любой чужой ошибкой. Страж полез добить Леонтия, открыл бок. Я воткнул меч под ребро и провернул.

Он выдохнул.

Упал.

Леонтий вышел из старого тела.

Это выглядело неправильно.

Не дымом, не светом. Просто мёртвый страж вдруг стал окончательно мёртвым, рухнул мешком, а свежеубитый на полу вздрогнул, выгнулся, схватил воздух ртом и открыл глаза.

Леонтий пересел.

Пока кровь не остыла.

— Прости, — сказал он уже другим голосом.

Кому прости? Убитому? Богу? Мне? Себе?

Некогда было уточнять. Очень жаль, я люблю содержательные богословские беседы посреди резни.

Теперь удар вышел сильнее.

Свежее тело слушалось лучше. Леонтий поднялся быстрее, подхватил выпавший меч и ударил одного из стражей по затылку рукоятью. Не убил, но уронил. Я добил.

Леший тем временем проигрывал.

Не сразу. Не явно. Но ведьма теснила его к печи. Она уже не пыталась казаться старухой. Лицо вытянулось, рот стал слишком широким, глаза — как мокрые угли. Она поймала его костяной нож в воздухе, вывернула ему руку, второй рукой вцепилась в горло.

Леший захрипел.

— Нечай! — выкрикнул он.

Я не мог.

Передо мной оставались трое стражей и старший.

Леонтий мог.

Он развернулся, будто услышал не ушами, а чем-то другим, и метнул костяной нож Лешего.

Не в стража.

В ведьму.

Нож вошёл ей под ребро.

Ведьма остановилась.

На миг — просто удивилась.

Потом начала гнить.

Быстро.

Не как труп, которому дали полежать. Не постепенно. Кожа почернела вокруг ножа, пошла пузырями, вспухла, лопнула. Запах ударил в горло так, что один из стражей сбился с шага. Мясо на ведьме просело, как мокрая глина под пальцами. Она завизжала, но голос сразу стал булькающим. Щёки провалились. Живот распался. Руки обвисли на костях.

Через несколько ударов сердца от неё остался скелет.

Не сухой.

Мокрый, красный, обтянутый местами чёрными лохмотьями. Над костями парил кровавый туман, горячий, густой, с запахом тухлого мяса и железа.

Леший рухнул на пол, хватая воздух.

— Мой нож... — прохрипел он. — Хороший был.

— Потом пожалеешь.

— Уже жалею.

Стражи дрогнули окончательно.

Тут я их понял.

Работа у них была: схватить княжича. Ну, может, убить, если совсем не получится. Нормальная боярская работа. Рискованная, но понятная. А в горнице за последние минуты случилось: ведьма потеряла лицо, мёртвый страж встал и перекрестился, другой мёртвый тоже встал, третья ведьма сгнила до скелета с кровавым паром.

За такое должны доплачивать.

Сильно.

Старший всё ещё пытался держать их.

— К двери! — крикнул он. — Боярина закрыть!

Поздно.

Я пошёл на него.