Книга Чужое лицо, страница 128 – Михаил Тут

На обратной дороге люди смотрели иначе.

Не все. Не открыто. Кто-то решил, что нас спас грязный старик, которому лес нашептал про засаду. Кто-то считал, что Берест просто оказался осторожен. Кто-то вообще ничего не понял и поэтому был счастливее остальных.

Но те, кто был рядом, запомнили детали.

Я упал.

Сказал одно слово.

Леший пошёл к сотнику.

Через час мы резали тех, кто должен был резать нас.

Малой всё время трогал щит в том месте, куда в другой мере вошёл дротик. Гридя пару раз щупал шею, сам не понимая зачем. Вьюн молчал так старательно, что становилось ясно: внутри у него целая ярмарка вопросов, и все торговцы орут одновременно.

А когда на дороге кто-то не понимал, что делать, взгляд опять шёл ко мне.

Я каждый раз переводил его к Косарю.

Не всегда помогало.

Вечером, уже в Мерове, Косарь позвал меня за сарай.

— Ты тянешь людей к себе, — сказал он без вступления.

У Косаря вообще была хорошая привычка: не мазать мёдом то, что собирается сунуть тебе под рёбра.

— Я не зову.

— Знаю. От этого хуже. Если бы звал, я бы дал по зубам, и всем стало бы легче. А так ты спасаешь им шкуры. Люди любят тех, возле кого выживают.

— Десятник ты.

— Пока они помнят.

Он стоял близко, руки на поясе. Злился, но не как завистник. Не из-за похвалы. Косарь боялся за ряд. И правильно боялся. В строю любовь к неправильному человеку может убить быстрее стрелы.

— В бою человек должен слушать один голос, — сказал он. — Если половина ждёт моего приказа, а половина твоего взгляда, ряд ломается. Даже если ты правее меня.

— Я не собираюсь тебя подсиживать.

— Верю.

Это было неожиданно.

Косарь усмехнулся уголком рта.

— Думаешь, я дурной? Если бы собирался, делал бы иначе. Ты наоборот всё время толкаешь их ко мне. Только толкаешь уже руками, которые они считают сильнее моих.

Я помолчал.

— Тогда добейся у Береста нового десятка.

Он прищурился.

— Вот как?

— Зелёных. Пленных. Беглых. Тех, кого не жалко испортить. Ты перестанешь держать рядом человека, который мешает твоему голосу. Я перестану путать твой ряд.

— Хочешь стать десятником?

— Нет.

— Врёшь.

— Не так, как ты думаешь.

Я посмотрел туда, где у казармы Гридя возился с ремнём щита. Живой. Вьюн стоял рядом и что-то объяснял ему руками. Наверное, как отличить честного вора от нечестного, чтобы кобыла не попала в дурную компанию. Малой смеялся. Рябой сидел на бревне и правил нож.

— Десяток — это свои, — сказал я. — Я не хочу новых своих.

Косарь долго молчал.

Потом кивнул.

— Вот теперь не врёшь.

— Но они всё равно будут. С тобой или без тебя. С Берестом или без. Люди уже смотрят. Лучше дать им место, где это не сломает твой ряд.

Косарь отвернулся.

— Поговорю с сотником.

— Он откажет.

— Значит, поговорю так, чтобы отказал не сразу.

Он ушёл.

Я остался у сарая один.

Не совсем один.

Леший сидел на крыше низкой пристройки и болтал ногами. Как он туда залез, я не видел. Впрочем, если начать удивляться каждому способу передвижения Лешего, времени на нормальную жизнь не останется. Хотя нормальная жизнь у меня и так давно закончилась.

— Не закрыт долг, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Нечай хитрый. Хочет чужим спасением свой счёт закрыть.

— Ты предупредил Береста. Если бы не ты, мы бы пошли в проход.

— Если бы не Нечай, леший бы не почуял.