Книга Чужое лицо, страница 11 – Михаил Тут

— Жалко железо.

— Жалко будет, если промахнусь.

Стрела легла на тетиву без стука. Ждан долго не целился. Просто выдохнул и отпустил.

Заяц дёрнулся и забился в предсмертной агонии.

Нечай прижал кулак ко рту, чтобы не закричать от восторга.

— Близко было, - завистливо хмыкнул Буряй.

— По-твоему мне нужно было отбежать шагов на сотню, да? Что бы прямо чудо-выстрел показать?

— А давайте на спор! – завёлся Буряй. - Вон пень на склоне. Кто дальше, кто быстрее и кто метче!

— Ты хочешь проиграть при свидетелях?

— А без свидетелей и спор не спор! И еще неизвестно кто победит!

Они посмотрели на меня.

— А ты, дядька? — спросил Нечай. – Постреляешь?

Я почти не умел стрелять из лука. То, чему учили меня в прежней жизни, не включало охотничью стрельбу по зимнему пню. Автомат, пистолет, нож, руки, движение в узком коридоре, тактика малых групп – это да. Лук — нет. Врать не хотелось. Признаться — тоже.

— Чужое оружие без нужды не трогаю, — сказал я. — У нас так не принято. А своего лука у меня нет.

Буряй стрелял первым.

Натянул свой тугой лук так, что жилы на шее выступили. Одна стрела, вторая, третья — быстро, почти без паузы. Все ушли дальше, чем я ожидал. В широкий бок пня попали две. Третья вонзилась рядом, выбив снег из корня.

— Вот, — сказал Буряй. — Если бы пень был живой, я бы его убил.

— Он бы просто в сторону отошел, — ответил Ждан. – Ты первыми двумя его предупредил. И все остальные пеньки, сейчас бы уже шли тебе морду бить.

Ждан подошёл ближе. Не стал соревноваться дальностью. Выбрал другой пень, с тёмным сучком сбоку, и ударил точно в сучок. Вторую стрелу положил ниже, в трещину. Третью между ними.

Буряй сплюнул.

— Зато далеко не берёшь.

— Зато то, что беру, потом не на меня не прыгает. Помнишь волка два года назад? Ну и вот.

— А я ножом могу! - не выдержал пацан.

— Не моим, - я проигнорировал протянутую руку.

Он надулся, достал свой маленький ножик. Кривоватый, с ручкой, перемотанной кожей. Бросил в дерево. Нож стукнулся плашмя и упал в снег.

Буряй заржал. Нечай покраснел до ушей.

— Он вчера втыкался!

— Дерево вчера не уворачивалось, — хихикнул Ждан.

Я поднял нож, вернул мальчишке.

— Не кидай рукой отдельно от тела. Нога, плечо, кисть — все вместе. И держать при броске нужно вот так…

Я показал медленно. Потом ещё раз. Нож вошёл неглубоко, но ровно. Нечай смотрел так, будто я сейчас открыл ему тайну жизни, вселенной и всего остального.

— Дай попробую!

С третьего раза нож воткнулся. Нечай замер, будто сам такого не ожидал. Потом повернулся к Буряю.

— Видел?

— Видел. Дереву стало больно.

— Ты просто завидуешь!

— Я тебе сейчас так позавидую, что домой кувырком покатишься.

Нечай спрятался за меня и показал Буряю язык.

Промоину мы нашли ближе к вечеру. Сверху она выглядела спокойно: ровный снег между двумя низкими берегами, гладкий наст, ни следа зверя, ни сломанной ветки. Слишком ровно и слишком чисто.

— Обходим, - сказал я.

Буряй шагнул к краю.

— Тут ничего нет. Только снег.

— Поэтому и опасно.

Он хотел ответить, но Леонтий вдруг оказался впереди. Воздух у промоины побелел сильнее, чем от мороза, и в этом белом проступила высокая фигура в чужой, не здешней одежде. Лицо было бледным, прозрачным, будто светилось изнутри слабым зимним светом.

— Стой! — сказал Леонтий.