Книга Чужая стезя, страница 100 – Михаил Тут

— Я почти попросил, — прошептал Микула открывая глаза.

— Ну, нее попросил же. Значит молодец.

Он закрыл глаза.

— Почти — иногда тоже считается.

До утра мы почти не спали, а едва рассвело, пошли пешком. Я хромал. Нога была целая, но помнила перелом и аждый шаг отдавал в кость тем самым сухим хрустом, которого в этом времени не случилось. Одежда после рыси висела клочьями. На щеке кровь засохла коркой, а рука плохо сгибалась. Короче, почти все удовольствия. Еще бы понос и будет совсем полный комплект.

Микула шёл рядом, иногда держась за мой рукав. Через каждые десять-двадцать шагов он останавливался и дышал так, будто грыз воздух. Потом злился на себя, собирал силы и шёл дальше.

Леонтий часто пропадал из видимости. Иногда его не было по нескольку шагов. Потом он появлялся снова, тонкий, как дыхание на морозе.

— Долго ты так мерцать будешь? — спросил я.

— До следующего тепла.

— Тебе в труп нужно войти? Чтобы силы пополнить?

Он пожал призрачными плечами и ничего не ответил.

К вечеру мы увидели чёрный сруб почти невидимый между черными деревьями. Сначала я решил, просто старая обугленная изба. Но потом в нос ударил густой запах смолы. Старая, въевшаяся в дерево вонь, в землю, в окружающий воздух. Запах жаркого лета, застывший посреди зимы. Старая смолокурня. Таких по лесу разбросано в изрядном количестве, странно что мы раньше на подобное средневековое производство не наткнулись. Хотя, могли пройти мимо буквально в сотне шагов и ничего не заметить.

С самом домике дрова под дальней стеной лежали аккуратно и ровно. У кострища зола не раскидана, а собрана кругом. На балке висели железные клещи. У стены стоял небольшой кожаный мех, потёртый, но целый. В углу лежала свёрнутая шкура, прикрытая от дыма.

Смолокурня не была брошенной, она такой только притворялась. В центре старого кострища лежал один красный и горячий уголёк.

На чёрной балке над костром был вырезан не известный мне знак.

— Сварог, - показал на него пальцем Микула. — Это его к-капище.

— Здесь? Посредине ничего?

Он посмотрел на ровную золу, на клещи, на сухие дрова.

— З-здесь живут. Сварог любит огонь, особенно с-старый огонь. М-может, раньше тут была д-деревня, да вымерла. А огонь Сварога остался. Остался и т-тот, кто его п-поддерживает.

— Д-дай знак, - Микула требовательно протянул руку.

Я снял с пояса знак Мораны. Красная нитка была тёплой. Чёрная нить в борозде снова начала шевелиться, и я понял, ей не нравится близость чужого огня.

— Уверен?

— Н-нет.

Он взял знак очень осторожно, стараясь не касаться черной нити. Поднёс к угольку.

— Обычный огонь его не взял. Но это сварожий.

— Но ведь твой бог – Род. Род должен порвать твою связь с Мораной.

— Род — полностью. А здесь... м-может, крючок в-выгорит. Если это п-правда к-капище, а не ловушка.

Я кивнул. Ему виднее, хоть еще и не полноценный волхв, а все же в таких делах шарит всяко больше меня.

Микула наклонился к угольку и аккуратно подул. Уголёк внезапно вспыхнул голубым огнем, будто под ним включили газ. Пламя изменило цвет на обычный и поднялось сухое, плотное, почти кузнечное. Без треска и сначала без дыма. Горело, не требуя ни дров, ни угля, самим своим существованием нарушая известные мне законы физики. Хотя, черт с ними с этими законами, в этом мире они всего лишь рекомендации.