Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 60 – Диана Бауэр

Я вдохнула медленно и перевернула страницу.

Чернила дальше были бледнее, но строки читались.

“Чайный дом никогда не был просто местом для путников. Его ставили на границе не потому, что здесь удобная дорога, а потому, что за границей проще спрятать тех, кого в главном доме объявляли лишними. Изгнанных детей. Непризнанных волчат. Тех, чьи знаки просыпались раньше срока или не совпадали с тем, что хотели видеть старшие”.

Я почувствовала, как Клык сделал шаг ближе.

Не к письму. Ко мне.

Будто хотел убедиться, что я не передам эти строки Варону вместе с детьми.

Я продолжила читать уже не вслух, а глазами, но дети следили за моим лицом так внимательно, что мне пришлось держаться ровно. Если я испугаюсь слишком явно, они решат, что правда хуже любой лжи.

“Первый порог был поставлен сестрой альфы Арвена. Её имя стёрли из семейных записей, но дом помнит. Она не родила наследника и потому была изгнана из главного круга. Когда у северных семей начали исчезать дети с лунными знаками, она открыла для них двери. С тех пор хозяйка чайного дома отвечает не перед Советом, а перед порогом. Порог принимает не власть, а выбор”.

Я остановилась.

Не родила наследника.

Слова легли на меня так странно, будто прежняя хозяйка говорила не только о давней женщине из старого рода. Будто из прошлого ко мне тянулась чья-то рука — не чтобы утешить, а чтобы показать: это уже случалось. Женщину, не давшую стае ожидаемого ребёнка, отодвигали в сторону. А потом именно через неё пытались добраться до того, что не могли взять напрямую.

Ная тихо произнесла:

— Госпожа… она тоже была как вы?

Я подняла на неё взгляд.

— Не знаю.

Но внутри уже знала: достаточно похожа, чтобы мне стало холодно.

Клык подошёл ближе. Его лицо оставалось настороженным, но теперь в глазах был не только страх. В них появилось мучительное ожидание. Он не умел просить словами, но всем своим видом спрашивал: что написано о нас?

Я посмотрела на него, на Лист, на Каплю под столом, на Рана у стены.

— Я прочту вслух, — сказала я. — Не всё, если будет страшно. Но то, что касается вас, вы должны слышать сами.

Ная кивнула. Дети не возразили.

Капля даже вылез из-под стола чуть дальше обычного, хотя банку не выпустил.

Я вернулась к письму.

— “Четыре знака рождаются не у случайных детей. Клык, Лист, Капля и Звезда появляются только в линии северного альфы, когда родовая печать начинает выбирать не старших, а тех, кто способен удержать стаю от распада. Совет будет говорить, что такие дети опасны. Совет всегда так говорит, когда боится потерять право решать за род”.

Лист тихо поставила чашку на стол.

На её лице не было понимания всех слов. Конечно, нет. Ей было слишком мало лет, и взрослые слишком долго говорили рядом с ней так, будто она не человек, а тень под лестницей. Но имя её знака она услышала. Лист. И то, что знак был не грязью, не поводом для стыда, не приговором.

Капля медленно положил ладонь на свою грудь.

— “Если дети разлучены, печать можно обмануть. Если один ребёнок взят в страх, второй в долг, третий в послушание, четвёртый в молчание — старшие смогут открыть круг через чужие руки. Поэтому они будут искать того, кто станет ключом вместо наследника. Чаще всего это женщина рядом с альфой. Не жена по сердцу, а выбранная Советом хранительница чужой воли”.