Книга От куртизанки до принцессы, страница 6 – Айрин Валери

Спустившись вниз, я ориентировалась по смутным воспоминаниям из книги — где‑то здесь должна быть кухня. Желудок настойчиво напоминал о себе урчанием. Я быстро нашла нужную дверь, вошла и огляделась: грубая деревянная мебель, очаг с остатками золы, полки с глиняной посудой. На столе лежал кусок ржаного хлеба, рядом — несколько спелых яблок. Не изысканно, но сейчас это было именно то, что нужно.

Я взяла яблоко, откусила — оно оказалось сладким и сочным. Отломила кусок хлеба, быстро перекусила, наслаждаясь ощущением сытости и странной, новой свободой.

— Как ты посмела поднять на свою мать руку? — раздался грубый голос позади.

Я медленно повернулась. Передо мной стоял мужчина лет сорока — плотный, с тяжёлой челюстью и глубоко посаженными маленькими глазами, которые смотрели с холодным презрением. Он был не высокого роста. Его лицо покрывала недельная щетина, а на лбу залегла глубокая складка, будто он вечно был чем‑то раздосадован. Одет он был в поношенный сюртук, слишком тесный в плечах, с пятнами на манжетах. От него веяло застарелым запахом табака и дешёвого вина. У него были русые волосы и серые глаза.

Позади него стояли две девушки лет двадцати. Обе были разряжены в яркие платья с рюшами и лентами, но их лица выдавали ту же надменность, что и у мужчины. У одной, той , что постарше — острые черты лица, тонкие губы, постоянно кривившиеся в усмешке, и высокомерно приподнятые брови. Вторая же выглядела более пухлой, с румяными щеками и маленькими хитрыми глазками, которые бегали по сторонам, словно выискивая, к чему бы придраться. Их напудренные лица казались масками, а духи — слишком резкими, будто они пытались перебить что‑то неприятное. Цвет глаз у обоих был серый. Цвет волос варьировался, от темно русого у старшей к светлому у младшей.

Мать явно приврала в своих жалобах, но оправдываться, значит занять позицию слабого...поэтому я ответила:

— И? — приподняла я бровь. — Продолжение у этого скучного монолога будет?

Мужчина побагровел. Его кулаки сжались, жилы на шее вздулись.

— Я прикажу тебя выпороть до полусмерти! — рявкнул он, делая шаг вперёд.

Я усмехнулась.

— Тогда мне нечего терять. Хорошо, что я знаю, где лежит мышьяк, — произнесла я спокойно, глядя ему прямо в глаза. Резким движением я воткнула нож, которым резала хлеб, в столешницу. Лезвие дрогнуло и застыло, вонзившись в дерево с глухим стуком. — И знаю, что им травят не только мышей…

Девушки одновременно охнули, отшатнулись, прижимая ладони ко ртам. Мужчина замер, его лицо на мгновение потеряло уверенность — он явно не ожидал такой реакции от Лаури.

Увидев их лица, я засмеялась. Ну надо же как они запугали бедную девочку, а ведь они обычные трусы и тюфяки, надутые от важности и от собственной безнаказанности.

— Ты вся в своего мерзкого и безрассудного папашу, — прошипел он, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.

— Да, — рассмеялась я, и в этом смехе не было веселья, только сталь. — В кого ваши дочки — мне понятно, это видно по их лицу. А вот в кого вы… В какую такую горгулью, это вопрос.

Они стояли в шоке, не зная, что ответить. Их привычные методы запугивания не работали — я не дрожала, не умоляла о пощаде, не опускала глаза.

— Я выдам тебя замуж за лорда Дикинса, — сквозь зубы прошипел он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.