Книга От куртизанки до принцессы, страница 42 – Айрин Валери

Однако в последние месяцы в его облике появилась новая черта — едва заметная нервозность. Взгляд, обычно ясный и проницательный, теперь порой становился тревожным, а пальцы непроизвольно сжимались, будто он пытался удержать что‑то ускользающее. Причина была проста: его жена находилась при смерти.

Бедная леди Эшвуд угасала день ото дня. Врачи разводили руками, а редкие снадобья, что удавалось достать, не приносили облегчения. Барон обшарил все аптеки столицы, писал в дальние земли, искал знахарей и алхимиков — но тщетно. От этой безысходности он стал более резким в словах.

Но я прощал ему эти вспышки. В глубине души я понимал: за внешней холодностью и нервозностью скрывается любящий муж и верный друг. Он не жаловался, не искал сочувствия — лишь продолжал искать лекарство, не щадя ни сил, ни состояния.

В мире, где верность стала редкостью, дружба барона сияла, как маяк в бурном море.

В кабинет постучали — три коротких, почти робких удара. Я, конечно, знал, кто это, и ждал его прихода с тех самых пор, как первые лучи рассвета коснулись шпилей замка.

— Входи, Франц, — произнёс я негромко, но твёрдо, стараясь скрыть волнение, что всколыхнулось в груди при звуке его шагов.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился мой брат. Высокий, стройный, с горделивой осанкой, унаследованной от нашего отца. Солнечные лучи упали на его темные волосы, озарив их синим сиянием. В его разноцветных глазах читалась тревога, но он улыбнулся мне — той самой улыбкой, что согревала с самого детства.

Я смотрел на брата с нескрываемой яростью, и в груди моей бушевала буря чувств. Мои пальцы невольно сжимались в кулаки.

— Почему ты мне не сказал? — голос мой прозвучал глухо, но властно, словно удар хлыста.

Франц стоял передо мной, и вид его разительно отличался от того, каким я видел его в тот вечерний час в саду. Теперь он казался виноватым и смущённым, избегал моего взгляда. Он боялся — и это читалось в каждом его движении. Я улыбнулся — но это была та улыбка, что появлялась на моём лице лишь в минуты крайнего раздражения.

— Почему ты мне не сказал? — повторил я, нервно швыряя ручку по столу.

— Я знал, что ты разозлишься, — наконец ответил он тихим голосом, и в нём звучала неподдельная тревога.

— Да неужели Франц? — я горько усмехнулся. — Ты должен был мне это сказать сразу!

— Да, — он поднял глаза, и в них мелькнула искра упрямства. — Но ты бы не согласился. Я слишком хорошо тебя знаю, Вильям.

— С чего ты взял, что я бы не согласился?

Франц распахнул глаза шире. Его удивленный вид слегка застал меня врасплох. Он хохотнул. И помотал головой в разные стороны. Он неожиданно резко оперся об стол и подался вперед.

— Ты не согласился бы! Ты ее не видел. А теперь? Теперь она просто понравилась тебе, да брат?!

Он смотрел на меня пристально и цепко с явным вызовом, словно бросая перчатку.

Я помотал головой, три коротких кивка.

— Хорошая девочка, брат. Такая не может не понравиться. Отличный выбор.

Франц откинул руки и подался назад.

— Вот поэтому я и не сказал, — продолжил брат, понизив голос. — Потому что ты её не видел и был бы против. А сейчас…

— А сейчас у меня нет выбора, — перебил я резко, чувствуя, как кровь закипает в жилах.

Он сделал шаг назад, выпрямился во весь рост и, слегка наклонив голову набок, посмотрел на меня усталым взглядом.