Книга Зверь в моем замке, страница 174 – Элейн Торн

— Ты преувеличиваешь, — ответила она, чувствуя, как к щекам приливает тепло.

— Нисколько. — Он взял её за руку и прижал к своим губам. — Через четыре дня ты станешь моей женой. Я не могу дождаться.

— Я тоже, — прошептала она. — Четыре дня — это целая вечность.

— Нет, — ответил он, и в его глазах блеснул тот самый, волчий огонёк. — Это всего лишь несколько мгновений. Мы ждали семь лет. Четыре дня — это ничто.

Он поцеловал её — легко, почти невесомо, — и вышел, оставив её стоять перед зеркалом в свадебном платье. Лианна смотрела на своё отражение и чувствовала, как сердце колотится в груди. Четыре дня. Всего четыре дня — и она станет его женой. Навсегда.

Глава 27.

Свадебное утро в Верхейме началось с тишины. Той особенной, звенящей тишины, какая бывает перед первым звуком — перед первым ударом колокола, перед первой нотой музыки, перед первым вздохом невесты. Но эта тишина была обманчивой: за стенами покоев Лианны кипела работа, и весь замок, казалось, затаив дыхание, готовился к главному дню.

Она проснулась рано, ещё до рассвета, и долго лежала, глядя на то, как за окном медленно светлеет небо. На подоконнике лежал тонкий слой инея — последний привет уходящей зимы, — и в его узорах, причудливых и хрупких, ей чудились очертания волков. Сердце билось ровно, но где-то глубоко внутри, под этой ровностью, пульсировало волнение — не страх, а скорее предвкушение. Сегодня. Всё случится сегодня.

Астрид вошла без стука — как всегда, собранная, спокойная, с неизменной тёплой улыбкой. За ней следовали четыре служанки: две несли кувшины с горячей водой, третья — стопку льняных полотенец, четвёртая — поднос с завтраком. Пахло лавандой, розмарином и свежим хлебом.

— Доброе утро, леди Лианна, — произнесла Астрид, ставя поднос на столик у кровати. — Сегодня великий день. Как вы спали?

— Удивительно хорошо, — ответила Лианна, садясь в постели. — Я думала, что не смогу сомкнуть глаз. А уснула, как только голова коснулась подушки.

— Это хороший знак. Значит, сердце спокойно. — Астрид налила в чашу горячую воду и добавила несколько капель лавандового масла. — Давайте начнём. У нас много времени, но день пролетит быстрее, чем кажется.

Они начали с омовения. Лианна опустилась в медную ванну, наполненную горячей, благоухающей травами водой, и закрыла глаза. Служанки осторожно поливали её плечи водой, втирали в кожу ароматные масла, расчёсывали волосы — медленно, прядь за прядью, — и их движения были такими нежными, такими успокаивающими, что Лианна на мгновение забыла о предстоящем торжестве. Она просто была. Здесь. В тепле. В покое.

Когда с омовением было покончено, её закутали в мягкое полотенце, пахнущее лавандой, и усадили в кресло у камина. Огонь горел ровно, негромко потрескивая, и его тёплые золотистые блики ложились на лицо Лианны, на её обнажённые плечи, на влажные тёмные волосы, рассыпавшиеся по спине тяжёлой блестящей волной.

Астрид взяла в руки гребень. С серебряными зубьями, старинный, подаренный королевой Морвейной ещё в первый день пребывания Лианны в Верхейме. «Этот гребень принадлежал моей матери, — сказала тогда королева. — А теперь пусть принадлежит тебе». Зубья были тонкими, но удивительно прочными, и, касаясь волос, они не рвали их, а будто ласкали.