Книга Зверь в моем замке, страница 172 – Элейн Торн

В прошлом письме Седрик писал, что отец идёт на поправку. Эта новость согрела мне сердце — больше, чем все камины Верхейма вместе взятые. Возможно, к тому времени ты уже будешь достаточно здоров, чтобы отправиться в путь. Я молюсь об этом каждый день. Если же дорога окажется слишком трудной — я пойму. Но знайте: двери Серебряного Замка всегда открыты для вас.

С любовью и надеждой, ваша Лианна.

P.S. Передайте Кайлу, что я помню о нём и благодарна за всё. Он — мой лучший друг, и я буду рада видеть его среди гостей, если он сможет приехать».

Она перечитала письмо, аккуратно просыпала чернила, сдула лишнее и сложила пергамент. Потом зажгла свечу, капнула расплавленным воском на край письма и прижала серебряную печать. Волк, застывший в прыжке, отпечатался на воске. Лианна провела пальцем по рельефу и улыбнулась. Её письмо — её весточка домой — было готово.

Она позвала Астрид и попросила отнести письмо гонцу. Служанка кивнула и исчезла за дверью. Лианна осталась одна. Она подошла к окну, подышала на прохладное стекло, протёрла его рукой и выглянула наружу. Снег оседал, с крыш капало, где-то в саду уже пробивались первые подснежники.

Она подумала об отце. О том, как он лежал в постели, бледный и слабый, когда она уезжала. Седрик писал, что ему лучше. Что лекарь даёт надежду. Что граф уже начинает ворчать и требовать, чтобы ему вернули меч. При этой мысли Лианна улыбнулась. Отец всегда был упрямым. Может быть, это упрямство поможет ему встать на ноги. Может быть, он и правда сможет приехать.

Она представила, как встретит их у ворот Серебряного Замка. Как покажет Изольде зимний сад — та, конечно, оценит розы, которые цветут даже в конце зимы, согретые магией. Как Седрик будет мериться силой с Роаном или спорить о политике с Браном у камина. Как Розалин будет восхищаться мехами и серебром придворных дам. И как отец, опираясь на трость, но с гордо поднятой головой, войдёт в Лунный Чертог и увидит её — свою дочь, стоящую рядом с принцем.

Зима отступала, и с каждым днём солнце поднималось всё выше, растапливая последние островки снега в садах Верхейма. Ледяные сосульки, свисавшие с карнизов Серебряного Замка, превратились в звонкую капель, и этот звук — мерный, хрустальный — стал музыкой, под которую город просыпался каждое утро. Весна, ещё робкая, ещё неуверенная, уже касалась земли тёплыми пальцами, и в воздухе пахло талой водой, влажной землёй и первыми, едва раскрывшимися цветами.

В замке царила предсвадебная суета. Слуги носились по коридорам с рулонами тканей, охапками цветов и корзинами, полными серебряных украшений. Повара колдовали над плитами, составляя меню для свадебного пира — блюда должны были быть такими, чтобы гости из Аркендейла почувствовали себя как дома, но при этом ощутили всю магию Верлорна. Портнихи трудились день и ночь, расшивая платье невесты лунным серебром и жемчугом. Гонцы скакали во все концы королевства — и за его пределы, — доставляя приглашения лордам, старейшинам кланов и почётным гостям.

Лианна оказалась в центре этого вихря, но, как ни странно, не чувствовала тревоги. В Вороньем Гнезде любая суета была пропитана напряжением: там каждое событие сопровождалось холодными взглядами Изольды, грубыми шутками Седрика, равнодушием отца. Здесь же всё было иначе. Здесь люди улыбались ей. Здесь ей помогали, подсказывали, заботились о ней. И главное — здесь был Эйнар.