Книга Зверь в моем замке, страница 136 – Элейн Торн

И наконец настал черёд главных участников.

Герольд вышел на середину арены и поднял руку, призывая к тишине. Его голос, усиленный рупором, разнёсся над трибунами:

— А теперь! Принц Эйнар Серебряный Плащ, наследник Верлорна, и сэр Гарет из Лонгдейла! Прошу на арену!

Толпа затаила дыхание.

С противоположных сторон ристалища, из-под арок, увитых золотыми лентами, вышли двое.

Первым — Гарет. Он был в своих серебристых доспехах, тех самых, что сияли на турнире. Его шлем был открыт, и ветер трепал светлые волосы. Он шёл лёгкой, уверенной походкой, и его лицо выражало скромное достоинство. Проходя мимо ложи, он поднял голову, встретился глазами с Лианной и улыбнулся — той самой, застенчивой, милой улыбкой.

А затем на арену вышел Эйнар.

Он был в чёрных доспехах — тех самых, в которых сражался на турнире под именем Рыцаря Северных Пустошей. Но теперь его шлем был снят, и белые волосы, распущенные по плечам, сияли в солнечном свете, как расплавленное серебро. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным, но Лианна, знавшая его лучше всех, видела: в голубых глазах горит холодный, сосредоточенный огонь. Огонь воина. Огонь волка.

Они встретились в центре арены. Встали друг напротив друга — беловолосый и русоволосый, чёрные доспехи и серебристые. Воздух между ними, казалось, звенел.

— Ты готов? — спросил Эйнар. Его голос был тихим, но в тишине, наступившей после криков толпы, его услышали все.

— Готов, — ответил Гарет, и его губы дрогнули в улыбке. — Надеюсь, ты не держишь на меня зла, принц. Это всего лишь поединок. Ничего личного.

— Ничего личного, — повторил Эйнар. — Только поединок.

Герольд взмахнул флагом. Трубач поднял горн. И над ристалищем разнёсся долгий, пронзительный звук.

— Начинайте!

Горн пропел, бой начался.

Первые мгновения они не двигались — двое мужчин, замерших друг напротив друга, как два волка перед схваткой. Солнце блестело на их доспехах: серебристых Гарета и чёрных, как обсидиан, Эйнара. Его глаза, голубые и холодные, были прикованы к противнику.

Гарет атаковал первым. Его меч, длинный и узкий, рассёк воздух с тонким свистом. Эйнар отбил удар легко, почти небрежно — сталь зазвенела о сталь, высекая сноп искр. Гарет ударил снова, целясь в плечо. И снова был отбит. Он наступал — быстро, напористо, как человек, который знает, что затяжной бой ему невыгоден. Его меч мелькал в воздухе, описывая сверкающие дуги, и каждый удар был точен и опасен. Но Эйнар не отступал. Он принимал удары на щит, уклонялся, отводил клинок противника в сторону, и его движения были скупы, экономны, словно он берёг силы для чего-то большего.

— Ты медлишь, принц, — выдохнул Гарет, делая очередной выпад.

— Я жду, — ответил Эйнар, и его голос был спокоен, как море перед штормом.

Толпа на трибунах затаила дыхание. Зрители, только что свистевшие и улюлюкавшие во время разогрева, теперь молчали. Этот бой был другим. В нём не было показной удали, не было игры на публику. Здесь дрались насмерть. Даже те, кто ничего не понимал в фехтовании, чувствовали это.

Лианна сидела в ложе, вцепившись в подлокотники. Её пальцы, побелевшие от напряжения, оставляли влажные следы на полированном дереве. Она не отрываясь смотрела на Эйнара, и каждый раз, когда его меч сталкивался с мечом Гарета, её сердце пропускало удар. Она видела: он сильнее. Она видела: он быстрее. Она видела: он играет с противником, как кошка с мышью. И всё же страх не отпускал её.