Книга Зверь в моем замке, страница 135 – Элейн Торн

Солнце наконец пробило серую пелену облаков и залило луг бледным золотом. Ветер с моря стих, будто и он решил не мешать предстоящему зрелищу. Флаги на трибунах — ворон Корвейских, сокол Торнхиллов, скрещённые дубовые ветви Лонгдейлов и серебряный волк Верлорна — развевались лениво, словно дышали в такт ожиданию.

К полудню трибуны были забиты до отказа. Люди стояли в проходах, сидели на чужих коленях, взбирались на ограду, рискуя свалиться. Воздух звенел от напряжения — того особенного, какое бывает только перед большими событиями.

И вот наконец в ложе для хозяев показались они.

Первым вошёл Седрик — в парадном камзоле из тёмно-синего бархата, расшитом серебром, с фамильным перстнем на пальце. Он держался прямо, даже надменно, и его лицо выражало ту особую, ленивую уверенность, которая так бесила Лианну. За ним следовала Розалин в платье цвета морской волны — том самом, что было на ней в день помолвки. Она то и дело бросала на мужа тревожные взгляды, но молчала. Изольда, в своём неизменном лиловом бархате, заняла место по правую руку от пасынка.

И наконец — Лианна.

Она вошла последней, и по толпе пробежал шёпот. На ней было платье цвета нежной зелени — тот самый шёлк, что она надевала на пир после турнира. Серебряная тесьма по подолу, серебряный обруч с сапфиром в волосах, бледное, сосредоточенное лицо. Она не улыбалась. Она не смотрела по сторонам. Она заняла своё место — крайнее слева, ближе всех к арене, — и замерла.

Седрик поднялся. Его голос, усиленный рупором герольда, разнёсся над притихшей толпой.

— Люди Вороньего Гнезда! Добрые гости! Сегодня, волею моего отца, графа Корвейского, который, увы, не может присутствовать здесь лично, мы собрались, чтобы стать свидетелями Суда Божьего. Двое достойных мужей — принц Эйнар Серебряный Плащ, наследник Верлорна, и сэр Гарет из Лонгдейла, рыцарь и сын лорда Алларда, — скрестят мечи в честном поединке. Тот, кто победит, получит руку моей сестры, леди Лианны Корвейской. Да рассудит их сталь, и да пребудет с нами милость Божья!

Толпа взревела. Трубачи грянули торжественный марш. Седрик, взявший бразды правления в свои руки, решил устроить из поединка настоящее представление. «Раз уж собралось столько народу, — заявил он за завтраком, — грех не показать им хороший бой. Пусть разогреются. А заодно и мы посмотрим, кто из наших рыцарей чего стоит».

Первыми на арену выпустили всадников. Двое рыцарей — молодой сэр Томас из гарнизона Корвейских и немолодой уже сэр Бейрд, вассал Торнхиллов, — выехали с противоположных концов ристалища. Кони, гнедой и серый в яблоках, всхрапывали и рыли копытами песок. Рыцари опустили забрала. Герольд взмахнул флагом, и всадники ринулись друг на друга. Копья с треском сломались о щиты, щепки разлетелись в стороны. Сэр Бейрд покачнулся в седле, но удержался. Сэр Томас, напротив, вылетел из седла и рухнул на песок, подняв облако пыли. Толпа засвистела, заулюлюкала. Поверженный рыцарь, кряхтя, поднялся и отсалютовал победителю.

Затем на арену вышли пешие воины. Четверо стражников замка — двое в цветах Корвейских, двое в цветах Торнхиллов — сошлись в учебном бою. Их мечи, затупленные, но всё ещё тяжёлые, звенели, высекая искры. Бой был коротким, но яростным. Победили люди Корвейских — рослый детина с бычьей шеей выбил меч из рук последнего противника и поднял своё оружие над головой. Толпа одобрительно загудела.