Книга Зверь в моем замке, страница 104 – Элейн Торн

— Сэр Гарет — приятный молодой человек, — сказала она ровным тоном. — Мы танцевалиЮ довольно мило побеседовали на пиру.

— И он тебе понравился? — спросила Изольда, и в её голосе прозвучала та особая, цепкая интонация, с которой она обычно обсуждала выгодные партии.

Лианна не отвела взгляда.

— Он мне не неприятен.

Изольда усмехнулась.

— Для начала — неплохо.

Граф кивнул и подозвал секретаря.

— Напиши ответ лорду Алларду. Скажи, что мы будем рады принять его и его сына в Вороньем Гнезде в любое удобное для них время.

Письмо ушло на следующее утро, а через несколько дней пришёл ответ: Лонгдейлы прибудут через два дня. Замок снова загудел — на этот раз не так помпезно, как перед помолвкой, но всё же Изольда немедленно развернула бурную деятельность. Она лично проверяла гостевые покои, велела сменить занавеси в восточном крыле, заказала у поварихи особое меню и даже распорядилась вычистить до блеска старые доспехи, что стояли в галерее. Лианна наблюдала за этой суетой с лёгкой, сдержанной улыбкой. Она знала, что Изольда уже прикидывает выгоду от возможного союза, и это её забавляло. Но где-то в глубине души она признавала: мысль о приезде сэра Гарета была ей... приятна. Не волнительна. Не тревожна. Просто приятна. Как предвкушение хорошей книги или долгой прогулки.

Она думала о том, что скажет ему, когда он приедет. Вспоминала их разговор в беседке — до того, как появился волк. Его искренность. Его лёгкость. То, как он смотрел на неё — без требований, без ожиданий, просто с интересом и теплом. Может быть, это и есть то, что ей нужно? Может быть, хватит ждать призраков?

Она не знала ответа. Но ей было любопытно узнать.

Чета Лонгдейлов прибыла в Воронье Гнездо ясным ноябрьским утром, когда первый иней уже посеребрил крыши, а море внизу отливало холодной сталью. Их кавалькада была невелика, но представительна: сам лорд Аллард Лонгдейл, его сын сэр Гарет и дюжина слуг.

Лорд Аллард оказался мужчиной лет пятидесяти, высоким и поджарым, как старый дуб, что пережил не одну бурю. Его волосы, некогда светлые, как у сына, теперь были тронуты сединой, но глаза — серые, внимательные, с лучиками морщин в уголках — смотрели на мир с тем спокойным достоинством, какое бывает только у людей, много повидавших и много потерявших. Одет он был просто, без излишней роскоши: тёмно-синий камзол, добротный плащ, ни одной драгоценности, кроме фамильного перстня. Он был из тех людей, что говорят тихо, но их слышат все. В молодости он служил королевским советником по восточным землям, а теперь, удалившись от двора, управлял своими владениями и воспитывал сына — единственное, что осталось от покойной жены.

Леди Алисия, мать Гарета, умерла десять лет назад от той же лихорадки, что унесла леди Элинор. Это Лианна узнала позже, за ужином, когда разговор зашёл о семьях. Лорд Аллард упомянул об этом коротко, без жалоб, но с той особенной, хорошо знакомой Лианне интонацией, за которой пряталась застарелая боль. Она поймала его взгляд и едва заметно кивнула — без слов, просто давая понять: «Я знаю, что это такое».

После ужина, когда дамы удалились в гостиную, а мужчины остались за столом с кубками вина, лорд Аллард перешёл к делу. Он говорил прямо, без обиняков — так, как привык воевать и вести переговоры.