Книга Новая жизнь Аделин, страница 46 – Елена Княжинская

— Никогда не лжете? Говорите только правду?

— К сожалению, нет, но предпочитаю горечь правды сладкому яду лжи.

— Поэтому вы открылись мне?

— И поэтому тоже.

Я села рядом, расправила складки платья. Напряжение отступило. Страхи затаились подобно теням в углах заброшенного дома. Осталось только любопытство, желание понять мужчину с драконьими глазами и разобраться в собственных эмоциях.

Тишина не разделяла нас. Она давала возможность собраться с мыслями или, напротив, ни о чем не думать, а наслаждаться этим мгновением.

Прежде, сколько бы раз ни приходила сюда, смотрела либо на дерево, либо под ноги, когда спускалась. Сегодня словно впервые оказалась здесь. Любовалась открывшимися мне видами. Внизу раскинулась долина, словно драгоценный камень в оправе гор и лесов. Чернели пустые поля, хотя прежде каждый кусочек плодородной земли был возделан. За ними ютились три деревни. Я видела лишь крошечные дома и точки-фигурки крестьян, чувствовала запах дыма и пищи, что приносил ветер.

С другой стороны настоящим исполином возвышался замок. Он защищал въезд в долину и Туманный утес. Должность маркграфа подразумевала обязанностей не меньше, чем прав. Несмотря на ответственность, для многих она оставалась желанной, но не для мужчины, что сидел рядом со мной. Так он сказал, а я склонна была ему верить.

— Вы расскажете свою, драконью, версию легенды? – спросила его и кратко пересказала то, что знала сама.

— Различия незначительны, – ответил Рихард. – Твоя история закончилась смертью влюбленных, но на самом деле тогда-то все и началось. Убитый горем дракон, отец юноши, спалил дотла деревню и всех ее жителей. Те перед смертью прокляли его и всех драконов. Началась война, в которую втягивались все новые участники с обеих сторон. И люди, и драконы забыли обо всем, кроме мести. Бросили земли, скот, строительство. Только разрушали. Тогда боги вмешались и наказали нас: привязали смену времен года к дереву чар, чтобы мы научились ценить то, что нам дано. Первой хранительницей нарекли юную человеческую девушку, а ее защитником сделали дракона.

— И люди, и драконы смирились?

— Да, потому что оказались на грани голода, иначе никто не стал бы слушать жрецов. Противникам пришлось сложить оружие и вернуться к мирному труду. Только так мы выжили. Хотя…

Рихард замолчал. Смотрел в небо с такой тоской, будто там, среди облаков, осталось самое дорогое, что было в его жизни.

— Расскажи, – попросила его, неосознанно перейдя на”ты”.

— Боги уравняли нас с людьми, лишив крыльев. Мы по-прежнему можем обращаться, принимая другую ипостась, но не летать.

Я вспомнила своего отца, который всю жизнь отдал морю. Там же нашел последний приют. Как ни переживала мама, провожая его в очередное плавание, как ни просила сменить профессию, всегда слышала одно и то же: “Я без моря, как рыба без плавников”. Видимо, нечто похожее испытывал Рихард.

— Неужели нет никакой надежды?

Мы сидели так близко, говорили так легко, будто знали друг друга тысячу лет. То, что я накрыла ладонь мужчины своей, казалось мне естественным жестом поддержки. Он был слишком личным для этого мира, но я ни перед кем не собиралась отчитываться.

— Надежда есть всегда, – ответил дракон. Поднес мою руку к губам, поцеловал. – На сегодня хватит легенд. Пора заняться делом, хотя мне совсем не хочется уходить отсюда.