Книга Адепты Формы, страница 71 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Теперь там просыпался только один человек. И то, если ему удавалось уснуть. Антон видел свет в окнах кабинета до четырех утра. Иногда — до пяти. Силуэт появлялся в окне, стоял несколько минут, исчезал, снова появлялся. Человек, который не мог найти себе места в собственном доме.

Карло Даварини разрушался, и Антон наблюдал за этим с тем странным чувством, которое так и не научился называть. Не равнодушие — он не был равнодушен. Не сочувствие — сочувствие мешает работе. Что-то среднее. Понимание, может быть. Признание неизбежного. Он знал, через что проходит Карло. Не в деталях, поскольку детали у каждого свои, но суть одна. Мир рушится, опоры исчезают, и ты остаешься один посреди обломков, не понимая, как жить дальше.

Антон прошел через это шесть лет назад. В родильном доме в Варшаве, когда голос без источника предложил ему выбор между женой и сыном. Он выбрал не выбирать. Карло пока не знал, что такой вариант существует.

Утро разворачивалось по знакомому сценарию. В семь открылась булочная на углу. Антон иногда покупал там корнетти, когда надоедал кофе из автомата. В семь пятнадцать проехала мусорная машина, громыхая контейнерами. В семь двадцать появились первые туристы. Это шла тихая пара с путеводителем, ищущая что-то в переулках. Город жил своей жизнью, не зная, что в сорока метрах отсюда человек готовился сделать выбор, который изменит судьбу его рода на поколения вперед. Впрочем, город никогда не знает. В этом его милосердие.

Антон достал телефон, проверил сообщения. Одно от Сары — короткое, деловое: «Статус?» Он ответил так же коротко: «На позиции. Жду». Одно от Агаты — фотография Адама перед школой, в новой куртке, с рюкзаком, который казался больше него самого. «Скучаем», — написала она. Ничего больше. Агата уже не спрашивала, когда он вернется. Научилась не спрашивать. Антон смотрел на фотографию дольше, чем следовало. Потом убрал телефон.

На соседнем сиденье лежала папка с полным досье на адептов. Там кратко скомпоновано всё, что собрал Томаш за месяцы работы: фотографии, схемы, финансовые потоки. Антон знал содержимое этой папки наизусть, но всё равно иногда открывал, перечитывал, искал что-то, что мог упустить.

Маркус Вайднер. Пятьдесят три года. Бывший историк, бывший ученый, бывший человек, если верить тому, что он делал последние пять лет. С фотографии смотрело интеллигентное лицо, внимательные глаза за стёклами очков. Человек, которого примешь за профессора, за библиотекаря, за кого угодно — только не за того, кем он стал.

Антон иногда думал о том, как происходят подобные превращения из человека в хищника. Вайднер нашел ту же тайну, что и он сам, прочитал похожие документы, понял механизм Формы. И сделал противоположный вывод.

Тогда Антон увидел в этом знании ответственность. Вайднер — возможность.

Кто из них прав?

Вопрос, на который Антон не знал ответа. Знал только, что выбрал свой путь и не жалеет о нём.

В семь двадцать три к воротам подъехал мотоцикл. Антон выпрямился, потянулся к биноклю. Курьер в желтом жилете. Обычная служба доставки. Ему удалось четко рассмотреть логотип на спине, шлем, сумка через плечо. Курьер остановился у почтового ящика, достал из сумки белый конверт без марки, опустил конверт в щель и уехал. Три секунды. Ничего драматичного.