Книга Адепты Формы, страница 112 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Ночью в камере предварительного заключения она не могла уснуть. Койка была жесткой, одеяло — тонким. Где-то капала вода. Где-то то ли от боли, то ли от кошмаров кричала женщина. Ева лежала в темноте и считала. Одиннадцать операций. Сотни миллионов евро. Десятки семей. Имена всплывали одно за другим. Лица. Истории. Боль, которую она помогала создавать. Раньше это были просто клиенты. Цифры в таблицах. Средства для достижения цели. Теперь они стояли перед ней в темноте камеры и смотрели на нее.

«Ты взяла наши деньги, — говорили их глаза. — Деньги, которые мы заплатили в страхе за детей, за родителей, за себя. Ты взяла и думала, что это сойдет тебе с рук».

— Это бизнес, — прошептала Ева в темноту. — Просто бизнес.

— Форма не различает бизнес и личное, — ответила темнота. — Форма различает только баланс и дисбаланс.

Ева села на койке. Сердце бешено колотилось. Руки дрожали. Она не верила в мистику. Никогда не верила. Форма для нее была… инструментом, психологическим феноменом, способом заработать на чужих суевериях. Но сейчас, в три часа ночи, в камере предварительного заключения она чувствовала: что-то смотрит на нее, что-то древнее, безразличное, неумолимое. Что-то, что пришло за своим.

Утром ее снова повели на допрос. Повели по коридору мимо других камер. Повели мимо женщин, которые смотрели на нее с любопытством, презрением, безразличием. Ева шла и думала, что теперь она одна из них. В тюремной робе. С номером вместо имени.

«Баланс, — подумала она. — Форма восстанавливает баланс».

— Мне нужно в туалет, — сказала Ева.

Ее отвели. Маленькая кабинка. Зеркало над раковиной. Она посмотрела на свое отражение. Женщина в зеркале казалась незнакомой. Серое лицо. Круги под глазами. Спутанные волосы. Никакого макияжа, никакого лоска, никакой брони. Просто испуганный, сломленный и одинокий человек.

— Ты хотела победить систему, — сказала женщина в зеркале. — Доказать, что умнее всех, что правила существуют только для слабых.

— Замолчи, — прошептала Ева.

— Ты думала, что Форма — инструмент. Что можно взять и не заплатить. Что можно стоять рядом с огнем и не обжечься.

— Замолчи!

— Но Форма видит всё. Считает всё. И теперь настала твоя очередь.

Ева ударила кулаком по зеркалу. Стекло треснуло. Кровь потекла по костяшкам. В руке вспыхнула резкая, чистая боль, которая отрезвила ее.

Дверь распахнулась. Охранники. Крики. Ее схватили, повалили на пол, заломили руки за спину.

— Суицидальное поведение! — кричал кто-то. — Изолятор! Наблюдение двадцать четыре на семь!

Ее тащили по коридору. Она не сопротивлялась. До нее дошло, что это только начало. Система будет молоть ее годами. Судебные процессы. Апелляции. Переводы из тюрьмы в тюрьму. Допросы, допросы, допросы. Она будет сидеть в камере и смотреть, как мир продолжается без нее. Как другие трейдеры зарабатывают миллионы. Как другие преступники уходят от наказания. Как система работает для кого-то, но не для нее. Потому что она нарушила баланс: взяла слишком много, заплатила слишком мало. И теперь Форма собирает долг. Не мистически. Не сверхъестественно. Собирает через ту же самую систему, которую Ева хотела обмануть.

«Справедливость», — подумала она, когда ее бросили в изолятор.

Слово больше не казалось пустым звуком.