Книга Чудо на войне. В окопах атеистов нет, страница 51 – Павел Астахов

В особо страшные моменты на этой войне я молился: «Господи, помилуй. Господи, спаси». И чем страшнее было, тем больше молился. Такими вот короткими молитвами. Я, когда езжу на фронт, всегда бойцам говорю: не ищите каких-то особых молитв и молитвословов, потому что не будет у вас времени в бою читать молитвы. Там одно короткое «Господи, спаси». Но я всегда повторяю: «Парни, молитесь, потому что Бог сохранит».

Я это по себе знаю. У меня были такие передряги… Пулемет в упор стрелял с пятнадцати метров – и не попал! Причем выдал длинную очередь, долго палил. Я думаю: ну все. Прыгаю под него, в мертвую зону. И только гляжу, как пули-трассеры ложатся на уличную дорогу. А я живой, и ни царапины. Думаю: «Господи, слава Тебе!» Вот так бывает. И подобных случаев было очень много.

У меня сын на СВО ездил добровольцем, получил ранение, его уволили. Сейчас он уже прошел реабилитацию, восстановился. И вот как-то я проводил дневной сбор с мобилизованными. С теми, кто недавно впервые оружие увидел, узнал, как разбирать его и собирать, что такое гранаты, тактическая медицина и прочее. Так что одна из задач была собрать их и устроить занятия с фронтовиками – теми, кто уже побывал на СВО, чтобы они поделились личным опытом.

В том числе пришел туда и мой сын, как раз недавно отвоевавший. И вот сидят эти мобилизованные ребята, выходит мой сын и говорит: «Парни, первое, что я вам хочу сказать – молитесь». И я был просто потрясен. Ничего себе, думаю, он же не был верующим человеком. Ну то есть был так, как многие, немножко верующим. А тут он прямо говорит: «Я молился там каждое мгновение». И я вспоминаю себя – я делал то же самое. И говорил бойцам то же самое. А теперь и сын мой фактически мои слова им повторяет: «Молитесь, молитесь. Потому что Бог сохраняет». Оказывается, у него тоже были чудеса, когда его Бог сохранил.

Когда я еду на передовую, всегда бойцам рассказываю, что такое Святые Дары, а потом говорю: «Кто не хочет быть с Богом, кому не нужен Христос, идите. Здесь остаются только те, кому нужен Бог. Молимся и принимаем Святые Дары». Как правило, никто не уходит. Ну или максимум один-два человека из двадцати. Остальные все хотят быть со Христом. В конце концов, все же крещеные, православные, и поэтому, когда я им объясняю про Дары, они понимают: чтобы быть со Христом в сердце, им надо причащаться. И они причащаются. И идут в бой, чувствуя Бога в сердце своем. Это и есть моя главная задача, то, зачем я еду на фронт.

Была ситуация, когда я часа два, может, даже и больше, исповедовал одного снайпера. У него на счету было сто двадцать человек убитых. Снайпер же. Он мне разрешил рассказывать о некоторых вещах из того, чем он со мной поделился, иначе я не смог бы ничего вам сказать из-за тайны исповеди. В общем, он мне говорил, что те люди, которых он убил, стоят у него перед глазами. Ведь он каждый раз в лица им глядел, когда стрелял, понимаете? И у него было очень тяжелое состояние. Мне пришлось с ним долго разговаривать и все объяснять. Чувствовалось, что он уже находится на грани срыва. Очень трудный случай… Но потом я его видел повторно, и он уже нормальным был, проблем не стало, слава Богу.

Был и еще один случай. Однажды я пришел на позицию, которая постоянно находилась под обстрелами. Пообщался со своим сыном, с бойцами. Все причастились, кроме одного. Я ему говорю: «Меня Бог сюда к тебе привел специально, чтобы я тебя причастил, чтобы ты был со Христом здесь». Он: «Нет, я не хочу». Я настаиваю: «Ты же крещеный. Давай». Уговариваю буквально. Он отвечает: «Нет».