Книга Чудо на войне. В окопах атеистов нет, страница 21 – Павел Астахов

— Сохранить жизнь – не чудо, – неожиданно ответил он. – Она все равно закончится, так или иначе. И даже встреча с Богом – не чудо, потому что она все равно состоится. Для меня, наверное, чудо – это когда я, человек, который родился в обычной советской семье и к религии имел очень опосредованное отношение – был комсоргом класса, потом комсоргом роты, – в итоге пришел к Господу. Апостолам в свое время было сказано: «Вы видели Меня и знали Меня, но вот те блаженны, которые, не видя Меня и не зная Меня, уверуют в Меня»^[1]. Так и здесь. Приход вот этой робкой веры, абсолютно иррациональной, абсолютно никак, с человеческой точки зрения, не объяснимой, – это и есть чудо. Более чудесного явления, чем поверить в то, что нельзя увидеть и попробовать на зуб, наверное, не бывает. Кто-то может сказать, что это самообман, самовнушение. Но мы, военные, – люди, слабо поддающиеся внушению, очень рациональные, местами циничные. И в этом смысле для меня чудо, конечно, – это вера прежде всего.

Я покинул позиции наших бойцов на СВО, унося с собой в сердце и на видео эту потрясающую беседу с одним из самых умных и замечательных воинов, которых я когда-либо встречал. И вот когда я уже возвращался из фронтовой зоны обратно в Москву, я вспомнил то, что Александр сказал мне в конце нашего разговора:

— Есть вещи, которых не увидеть глазами, но можно почувствовать. Например, когда выезжаешь с территорий, охваченных войной, а потом возвращаешься, то ощущаешь, будто сместился в пространстве. Словно над Донбассом какое-то особенное пятно висит – драматичное и трагичное пятно. Выезжаешь на территорию «канонической» России, раз – и все узелочки в душе развязались, вдыхаешь полной грудью. А только обратно заедешь – сразу давление: духовное, ментальное давление. Я думаю, это ощущает практически каждый хоть сколько-нибудь чувствительный к таким вещам человек. И в этом нет ничего совсем уж иррационального. Ведь здесь, на территории СВО, вообще сплошной сгусток драматизма и трагедии. Тут действительно решается судьба очень многого. И через это рождается что-то совершенно новое.

Я вам скажу: не очень просто носить в себе знание, что каждый из нас в 2014 году сыграл значимую роль и каждый участник противостояния своим потенциалом добавил критической массы в перелом общего хода истории. Не будь меня, не будь того же Захарченко или кого-то еще, то, наверное, не набралось бы этой критической массы и процессы пошли бы совсем не так, как они пошли. Но поскольку нас набралось достаточно, случился этот «пролог» ко всем дальнейшим событиям. И все те люди, про которых мы с вами беседовали выше (которые погибают или спасаются), оказались в данной ситуации потому, что когда-то, в 2014 году, этот «пролог» имел место. И вот когда я вижу этих людей, когда вижу последствия – Мариуполь, Бахмут, – я понимаю, что это в том числе и следствие того, что я был участником того «пролога».

Как мне к этому относиться? Либо с чувством вины, либо с чувством соучастия в чем-то непознаваемом, великом, которое помимо нашей воли осуществляется прямо сейчас. И я уверен, конечно, что без высших сил здесь не обошлось. Возможно даже, что прямое участие в этом во всем принимают самые высокие иерархи Небесных Сил.