Книга Рейдер 2, страница 67 – Павел Астахов

Во-вторых, у него прекрасное зрение, и он сразу узнал знаменитого адвоката, который остановился перед женщиной через какие-то пару минут и посадил ее к себе в машину. Ну а в-третьих, Шамиль оказался его земляком, и пусть его сожрут шакалы, если Азамат не поможет ему вызволить друга.

— Азамат, ты должен будешь письменно подтвердить, что ты вчера видел, – сказал Шамиль, следя за дорогой. – От этого зависит судьба Павлова.

— Какой разговор, брат, – степенно отвечал охранник и покачал головой, цокая языком. – Подпишу что надо, не переживай. Эх, сколько паршивых собак развелось, Шамиль! Я про тех, что твоего друга Артема в тюрьму гнить посадил. У нас бы в поселке их давно пристрелили, как бешеных псов.

Шамиль кивнул, горько усмехнувшись.

— Правда в твоих словах есть. Я сам иногда хочу судить негодяев по законам гор. Но сейчас совсем другое время. Часто все решает не закон, а деньги.

— Паршивое время, брат, – философски заметил Азамат.

«Паршивое», – повторил про себя Шамиль, и впервые ему нечего было возразить этому малообразованному земляку, которого он знал от силы полтора часа. Потому что по существу тот был прав.

— Так, теперь слушай меня. У нас очень мало времени. Ты слышишь меня? – крикнула Полина, видя, что Фомичева находится в каком-то ступоре и смотрит на нее стеклянными глазами. Журналистка размахнулась и влепила ей пощечину, пока вполсилы. Лицо девушки, и без того опухшее от побоев, скривилось, на глазах выступили слезы.

— Хорошо, я тебе объясню популярнее, – ровно проговорила Полина, взяв себя в руки. – У тебя есть два выхода. Или ты рассказываешь мне правду, или я везу тебя обратно. Полагаю, этот мент уже пришел в себя и жаждет тебя увидеть. Хочешь?

— Не надо, – задрожала девушка, инстинктивно отодвигаясь от журналистки.

— Говори. С самого начала. Только тогда я смогу тебе в чем-то помочь.

— Они убьют меня, – затравленным голосом произнесла она.

— Тебе будет в любом случае хуже, если ты предпочтешь играть в молчанку, – прикрикнула на нее Полина. – Ну же?

Фомичева глубоко вздохнула.

— Это все Илья. Ну, этот, который меня сюда привез, – быстро заговорила Алла. Она немного помялась, потом выдавила: – Я раньше наркотики принимала. Меня поймали, судили, два года дали за хранение. Гречко все знал про меня. Лишили родительских прав на Оленьку…

Из глаз Фомичевой закапали слезы.

— Алла, дальше, – нетерпеливо поторопила ее Полина.

— Потом он пришел ко мне, говорит, есть дело. Если, мол, не выполнишь, никогда дочку не увидишь, в детдоме она останется навсегда, а ты снова по наркоте загремишь, типа, он мне подбросит, а в суде никто разбираться не станет. Я и согласилась. Что мне оставалось делать?!

Полина не отрывала взгляда от разбитого лица Фомичевой.

— Неужели они били тебя по-настоящему ради этого спектакля? – наконец выговорила она, и Алла кивнула.

— Гречко сказал, что все должно быть натурально, – с тоской сказала она. – И сережку я специально подбросила…

— Я так и поняла, – мрачно отозвалась Полина. – Значит, так, дорогая. Поехали.

— Куда? – испугалась Фомичева.

— Будешь давать показания.

— Нет! Они убьют меня!

Полина наклонилась к ней ближе и с тихой яростью произнесла:

— Если ты расскажешь правду, я лично клянусь, что сделаю все, чтобы тебя не посадили. Поверь, это в моих силах. И Павлов тебя поймет и тоже поможет. Как ты думаешь, каково ему там, в камере?! Ты заберешь свою дочурку и поедешь к себе домой. Но если ты откажешься… Во-первых, Гречко тебе проходу не даст, и ты будешь до самой смерти плясать перед ним на передних лапках. Во-вторых, я с тебя живой не слезу, пока ты заявление не заберешь. А в-третьих, не по Сеньке шапка, Алла. У вас заранее неравные силы. Павлов все равно выйдет на свободу, и, если ты не будешь на его стороне, тебе крышка. Как и всем тем, кто стоит за его задержанием. Неужели ты настолько глупа, дурочка?!