Книга Судья. Тайная сторона правосудия, страница 95 – Павел Астахов

— Вот именно! – рявкнул Евгений. – Да, я сбил ребенка. Да, был пьян! Весь срок, пока сидел, мне снился этот мальчишка! Я сам себя наказал до конца жизни! Но известно ли тебе, что погибший парень был сыном кореша этого судьи? А это так! Отец сбитого пацана и Романов были друзьями! Я это узнал из своих источников, писал ходатайства, указывал в них, что судья Романов не имел права вести слушания, поскольку был заинтересован в этом! Только все мои жалобы отправлялись в корзину!

— Если это правда, то судья должен был взять самоотвод, – подтвердил Артем, глянув на Романова.

Тот съежился, втянул голову в плечи словно изможденная черепаха. Он всеми силами старался не смотреть на адвоката.

— Это так, Олег Степанович? – спросил Артем.

— Да, – глухим голосом отозвался Романов.

— Видишь? – воскликнул Шабалин.

Его глаза полыхали триумфальным огнем, ноздри раздувались как у зверя, почуявшего кровь.

— Сейчас-то ему уже не отвертеться!

— Да, действительно имело место процессуальное нарушение прав подсудимого, – сказал Артем. – На это можно было бы обратить внимание даже после отбытия вами наказания, если бы вы получили максимальный срок. Но вам присудили восемь лет, Евгений. А верхний предел этой статьи – двенадцать. Уж поверьте мне на слово, восемь лет за то, что вы сделали, – обычное явление в судебной практике. Вряд ли можно обвинять Романова в том, что он осудил вас за гибель сына своего знакомого. Любой другой судья сделал бы точно так же.

— Это ничего не меняет, адвокат, – заявил Шабалин и покачал головой. – Тут дело принципа. Мне плевать на то, сколько бы мне дал другой судья. Эти самые законы надо соблюдать всем, а не выборочно.

— Хорошо. Раз уж вы настолько скрупулезно придерживаетесь таких принципов, то я вернусь к моему предложению. – Артем приподнял руки, как будто сдавался в плен. – Освободите женщину. Или хотя бы уберите изо рта кляп. У нее может произойти приступ. Разве вы этого хотите?

— Теперь я понимаю, почему твои услуги востребованы, – с презрением проговорил Шабалин. – Ты мертвого уговоришь. Но со мной это не пройдет, Павлов. Поэтому я хочу, чтобы вы все трое поняли ситуацию и смирились с одной вещью – сегодня вы умрете. Вот так-то.

Время неумолимо шло, но телефон молчал.

У Краснова поднялось давление, он отыскал в кладовке аптечку и принялся перебирать лекарства. Руки его тряслись, словно с тяжелого похмелья, голова раскалывалась от пульсирующей боли, перед глазами все расплывалось, как если бы Леонид Михайлович находился под водой.

«Чует мое сердце, обвели тебя вокруг пальца», – вспомнились ему слова Прокопенко, и Краснов изо всех сил стукнул кулаком в стенку.

Костяшки пальцев обожгла резкая боль, кисть онемела.

— Старый идиот, – вслух пробормотал он. – Пошел на поводу у отморозков, бандитов. Нужно было слушать своего зама. – Нетвердо ступая, Леонид Михайлович вернулся на кухню.

«Пожалуй, больше ждать нельзя, – подумал он. – С момента, когда информация о моей отставке появилась в прессе, прошло почти шесть часов, но похитители так и не вышли на связь со мной. Нет никаких известий об Оле и Аришке. Вдруг их уже нет в живых?» – Краснов пытался вытолкать эту жуткую мысль из своего сознания, но она вновь и вновь всплывала на поверхность словно разбухший труп – на поверхности пруда.