Книга Судья. Тайная сторона правосудия, страница 38 – Павел Астахов

С губ Романова сорвался вздох. Он устремил взор на стол, туда, где рядом с кружкой лежала крошечная иконка. Его сокамерник так суетился перед судом, что в последний момент забыл взять ее с собой на процесс, а Олег Степанович обратил на нее внимание, когда бывшего участкового уже увели в автозак. Полицейский, конечно же, расстроится, когда обнаружит, что оставил иконку в камере.

«Давно ли я сам был в церкви?» – подумал Романов и решил, что при первой же возможности обязательно сходит в храм.

— Не судите, да не судимы будете, – тихо пробормотал он и вздрогнул, услышав, как с характерным лязгом отодвинулось окошко на входной двери.

— Подследственный Романов! – послышался бас тюремщика.

Олег Степанович встал.

— Я, – отозвался он.

— Примите передачу. – В окошке появился небольшой сверток, завернутый в старую газету.

Судья шагнул вперед.

— Распишитесь вот здесь, – велел охранник.

Олег Степанович поставил подпись на ведомости, после чего окошко закрылось.

Романов с недоумением смотрел на странную посылку, прямоугольный неряшливый сверток, завернутый в мятую газету, и терялся в догадках.

От кого это? Уж явно не от его супруги. И не от Павлова однозначно.

Он медленно развернул передачку, с удивлением разглядел две вскрытые пачки сигарет и разорванную упаковку индийского чая. Внутри оказалось еще что-то, завернутое в какие-то листы, и Романов развернул его.

Это было темно-коричневое хозяйственное мыло.

Олег Степанович был окончательно сбит с толку. Кто этот таинственный и такой заботливый человек?

Он машинально расправил грязные листы, в которые было упаковано мыло, и дыхание его замерло.

В глаза ему тут же бросилось:

«Статья 3. Требования, предъявляемые к судье».

Олег Степанович почувствовал жар в затылке, словно рядом гудела раскаленная печка.

— «Судья при исполнении своих полномочий должен избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, достоинство судьи или вызвать сомнение в его объективности, справедливости и беспристрастности», – прочитал он вслух.

«Это просто совпадение», – попытался убедить себя Романов, переворачивая листок.

На обороте виднелся сильно стертый текст все той же статьи закона о статусе судей:

«В случае возникновения конфликта интересов судья, участвующий в производстве по делу, обязан заявить самоотвод или поставить в известность участников процесса о сложившейся ситуации».

Романов плотно сжал губы.

«Если это шутка, то она явно неуместная! Следовало бы узнать, кто и зачем отправил мне эту передачку. И вообще, что все это означает!»

Судья сложил листки вдвое и отодвинул их в сторону. Взор его упал на газету, выступившую в роли упаковки нежданной посылки. Это были обрывки «Московского комсомольца» за январь текущего года.

«Может, и здесь есть намек?»

Повинуясь смутной тревоге, Олег Степанович разгладил мятые края газеты и стал внимательно изучать полосы.

Взгляд арестанта остановился на заголовке, который сразу приковал его внимание:

«Адвокат Воронков убит в собственной машине».

Романов пробежался глазами по статье, после чего встал и медленно подошел к окошку, защищенному мелкоячеистой стальной сеткой.

Он очень хорошо помнил это дерзкое и жестокое преступление, даже обсуждал его на работе со своими коллегами.

Адвокат Воронков иногда выступал на заседаниях, которые вел он, Олег Степанович. Преуспевающий юрист был убит ножом в спину. При этом на месте преступления был найден лист, вырванный из закона «об адвокатуре и адвокатской деятельности». Даже без этой статьи в измятой газете Романов помнил, что на том листке были перечислены обязанности адвоката. Такие, как «честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами».