Книга Судья. Тайная сторона правосудия, страница 37 – Павел Астахов

Сейчас арестант как никогда хотел поговорить с кем угодно, поделиться невеселыми мыслями, дать волю чувствам. Хоть с тем же самым сокамерником, которого несколько часов назад автозак повез в суд.

Соседом Олега Степановича был участковый уполномоченный, обвиняемый в халатности. Он не принял мер по заявлению одной несчастной женщины, которую регулярно избивал муж. В итоге после многочисленных и бесплодных жалоб она все-таки не перенесла тяжелых телесных повреждений.

В ожидании суда последние пару дней горе-полицейский буквально изводил его нытьем о своей невиновности и произволе властей. Но в настоящий момент Романов был бы рад даже такому обществу. И даже это нытье помогло бы справиться с накатившей депрессией.

Экран телевизора давно погас, но в мозгу Олега Степановича все еще резонировало эхо, то и дело вспыхивали отголоски фраз, прозвучавших в новостной программе:

«Шестьсот тысяч долларов. Поддельные паспорта. До пятнадцати лет лишения свободы».

Он глубоко вздохнул и мысленно приказал себе переключить мысли на что-то другое.

Только на что? На семью? Взрослого сына, давно живущего самостоятельной жизнью в Санкт-Петербурге? Жену Галю?

В сознании арестанта мгновенно возник образ супруги. Романов прикусил губу, чувствуя, что в глазах скапливается влага.

«Бедняжка. Представляю, что творится в твоей голове, что тебе приходится переживать».

Лицо жены внезапно сменилось физиономией следователя Кривчука, и губы Олега Степановича скривились в злобную гримасу. Едва отдавая себе отчет в собственных действиях, он вскочил с койки и с силой ударил кулаком в стену. Жгучая боль пронзила руку, от пальцев до локтя, словно в нее кто-то вогнал раскаленный штырь.

Романов сдавленно вскрикнул и отступил назад, тряся опухающей кистью. На содранных костяшках выступила кровь, пальцы тут же онемели. Мужчина, спотыкаясь, заковылял к крану, сунул разбитую руку под холодную воду и пошевелил пальцами. Вроде ни один не сломан.

Олег Степанович закрыл кран, вернулся к койке и сел за стол.

Через пять дней состоится новый суд. Об этом его вчера известил Павлов. Конечно, обжалование ареста – единственно верное решение в сложившихся обстоятельствах. Любой адвокат действовал бы точно так же. Все верно.

Но вот только чего добьется Артемий Андреевич на этот раз?! Если в предыдущем судебном заседании в душе у Романова еще теплился огонек надежды, то сейчас он уже почти не верил в успех. Каким бы непревзойденным юристом ни был Павлов, но Олег Степанович знал по собственному опыту, что если обвиняемый на срок следствия помещен под стражу, то дальнейшие телодвижения адвокатов по смягчению меры пресечения практически бесполезны. Должно произойти что-то уж совсем из ряда вон выходящее, чтобы арест был заменен, к примеру, на залог или подписку о невыезде.

«А вдруг Павлову все-таки удастся сделать невозможное?» – скользнула у него наивная мысль.

Олег Степанович неожиданно подумал о Краснове, и по его лицу пробежала тень.

«Интересно, как и кто доложил ему о том, что произошло со мной? Леонид Михайлович наверняка был в ярости. Ведь в свое время именно Краснов выступил моим гарантом. Теперь ему, конечно же, пришлось краснеть, давать какие-то объяснения президенту. Еще бы! Не каждый день судью вытаскивают из машины и тащат за решетку».