Книга Наследники, страница 79 – Павел Астахов

Лицо Павлова оставалось абсолютно безмятежным. Он неторопливо извлек из своей неизменной папки пару листов бумаги с отпечатанным текстом.

— Почему же не представляю, – сказал он, протягивая их Сацивину. – Я даже готов помочь и освежить вам память, напомнив, какой богатый у вас послужной список. Ознакомьтесь, это сведения, в каких махинациях вы были замешаны при наследственных спорах.

Резким движением Сацивин вырвал листы из рук адвоката и, с трудом уняв раздражение, принялся читать.

— Такой криминальный опыт как-то не очень-то стыкуется с занимаемой вами должностью, – заметил Артем. – Собственно, то же самое касается вашей супруги, общественная жизнь которой пестрит многочисленными скандалами. Ничего личного, просто факты.

— Вы собирали информацию за нашими спинами! – начал заводиться Сацивин. – Вы, знаменитый юрист, вынюхиваете и копаетесь в грязном белье!

— Своего оппонента нужно хорошо знать, – невозмутимо сказал Павлов. – Разве не так? Я не случайно сделал акцент на вашей должности. Ведь это так удобно – прикрываться благими вывесками и громогласными заявлениями о помощи старикам и ветеранам! А под шумок обирать их до нитки. Но здесь вы просчитались, жадность никогда не доводила до добра.

Сацивин медленно поднялся из-за стола, его рыхлое лицо тряслось, как тающее желе. Обвислые щеки из красных стали темно-лиловыми, как свекла.

— Мы оба прекрасно понимаем, о чем идет речь, просто вы не ожидали, что ваши аферы вскроются, верно? – спросил адвокат. – А сейчас вы так напуганы, что вам не хватает смелости признаться в очевидном.

— Вы не имеете права вот так врываться и огульно обвинять… – выдавил Сацивин, тряся головой. – Все ваши домыслы беспочвенны! Я никому не позволю оскорблять и унижать меня! Если понадобится, я найду самых лучших юристов, которые уделают вас, как студента юрфака! Вы еще не знаете, с кем связались!

Павлов тоже встал, прихватив папку.

— Все мои контакты указаны в визитке. Советую не затягивать, Руслан Валерьевич.

И он решительно вышел из кабинета.

Генрих нагрянул неожиданно, когда Есения прихорашивалась перед зеркалом.

— Любишь ты делать сюрпризы, – сказала она, обнимая брата. – Тебе повезло, потому что через двадцать минут я лечу в аэропорт. Россия-матушка ждет свою блудную дочь… Поеду, развеюсь.

— Хочешь развеяться – подожди, когда умрешь – и тебя кремируют, – мрачно пошутил Генрих.

Есения фыркнула:

— Не сглазь.

— Это тебе, родная, – сипло сказал он, вручая сестре громадный букет ослепительно белых роз. – Я как чувствовал, что успею тебя повидать. Ехал мимо, вспомнил, что ты тут квартирку снимаешь…

Есения поднесла букет к лицу и, прикрыв веки, с наслаждением вдохнула нежный аромат.

— Я очень приятно удивлена. За цветы мерси, но в самолет я их не потащу, – произнесла она, открывая глаза.

— Поставь в вазу.

— Они пропадут, я только через неделю вернусь.

Генрих пожал плечами:

— Они так и так пропадут. Но разве они не стоят блеска в твоих глазах? Твоей очаровательной улыбки?

Есения, копаясь в кожаной сумочке, на мгновение оторвалась от этого занятия, лукаво взглянув на брата:

— Льстец. Но мне приятны твои слова. Кстати, ты неплохо выглядишь. Как твое здоровье?

— Вполне себе ничего, – уклончиво ответил Генрих. – Лучше скажи, как у тебя дела? В последней нашей беседе ты обмолвилась, что возникли какие-то проблемы в ходе последней сделки и она буксует.