Книга Наследники, страница 78 – Павел Астахов

— Нашли кого слушать – выжившую из ума старуху, – презрительно хмыкнул Сацивин. – Бэлла Альбертовна сумасшедшая, ей везде мерещатся враги.

— Неудивительно, когда человек, которому ты всецело доверяешь, обманывает тебя самым подлым образом, – парировал Артем.

— Вы многого не знаете! – воскликнул Руслан. – Протасова – недостойный наследник, она изменяла мужу, писатель сам мне жаловался! Крутила хвостом, пока старик по больницам лежал!

— Даже если и так, измена супругу не входит в перечень оснований, по которым наследник согласно закону может быть признан недостойным.

— У них были отвратительные отношения накануне смерти Протасова, – заявил Сацивин. – Хотя и старик не был святым. Помнится, он как-то…

— Оставим в покое мертвого, – прервал его Павлов. – Андрей Васильевич все равно ничего не сможет возразить вам. Давайте к делу, Руслан Валерьевич.

— К делу? – с наигранным весельем переспросил Сацивин. – Какие у нас с вами могут быть дела?

— Для начала я хочу вас поставить в известность, что по решению суда процесс регистрации прав собственности на все имущество, которое принадлежало Протасову, приостановлен, – сообщил Павлов.

Руслану Валерьевичу стоило неимоверных усилий оставаться спокойным.

— Что с того? – как можно беззаботнее спросил он. Расправив повестку, он начал делать из нее самолетик. – Днем раньше, днем позже, все равно зарегистрируют.

— Если это произойдет, то собственниками будете уже не вы с супругой.

— Да что вам надо? – спросил Сацивин, теряя терпение. – Похвастаться пришли?

Вместо ответа Павлов вытащил из внутреннего кармана пиджака визитку и положил ее на стол перед собеседником.

— У вас есть вещи, которые принадлежали Андрею Васильевичу, – сказал он. – Это относится к движимому имуществу. Чтобы было понятнее, речь идет о рукописях и картинах, которые собирал Протасов. В завещании, которое вы подсунули на подпись вашему соучастнику Роговому, об этом нет ни слова. Но это не значит, что раритетные ценности не существуют. Помните крылатую фразу про суслика, которого никто не видел, а он есть?

Цепкий взгляд адвоката тут же отметил, как вздрогнул Сацивин, поджав губы. Толстяк откинулся на спинку вращающегося кресла и процедил:

— Из того, что вы сказали, я не понял ровным счетом ничего. Что еще за Роговой? Какие рукописи? Картины еще выдумали и суслика приплели!

Артем снисходительно улыбнулся, словно вел беседу с несмышленым ребенком, которого застал со спичками.

— Бросьте, Руслан Валерьевич. Я все равно не дам вам реализовать все это. Поверьте, лучше вернуть коллекцию Протасова его законным наследникам сейчас, не доводя ситуацию до крайности.

— О каких крайностях вы говорите? – прищурился Сацивин.

— О мерах воздействия со стороны следствия. И вы напрасно складываете из повестки самолетик, он у вас уже точно никуда не полетит.

Руслан перестал улыбаться, щелчком ногтя сбив скомканную повестку со стола, его мясистые щеки побагровели от злости.

— Даже если у меня есть эти картины, откуда вам известно, что Протасов их мне не подарил? – тихо спросил он, сверля Артема взглядом, преисполненным нескрываемой ненавистью. – Это мои рукописи и картины, адвокат. Я лишь, как добрый самаритянин, изредка одалживал их старому капризному маразматику, чтобы тот мог получить эстетическое удовольствие на склоне своих лет! А насчет следствия… ха, думали, напугали меня полицией?! Да вы даже не представляете, сколько раз я был на допросах и подписывал эти глупые протоколы! Зубы свои об меня обломаете, вот что я вам скажу!