Онлайн книга «Класс. История одного колумбайна»
|
«Это похоже на кашу. Красную кашу», – возникает у парнишки мысль. И даже много-много дней и месяцев спустя при одном лишь воспоминании об этом перед глазами возникал багровый туман, а живот мальчика скручивали спазмы. Но это случится потом. А сейчас… На раскаленном от солнца асфальте виднеется алый блестящий след, и Дима не сразу догадался, что Елку сбила машина, и она из последних сил отползла на обочину. Из глотки собаки доносятся какие-то хрипы, и в какой-то безумный миг мальчику чудится, что умирающая собака хочет ему что-то сказать. Чудовищное зрелище оглушило и раздавило его, никогда ничего подобного за всю свою короткую жизнь Дима не видел. Словно в чужом теле, он неосознанно делает шаг вперед. Он чувствует, будто что-то сдерживает его, как… стальной обруч. Собака хрипит, ее глаза затуманиваются. «Елка, – шепчет Дима, чувствуя, как что-то щиплет его глаза. – Елка, Елочка… не умирай, пожалуйста!» «Дима!» Он вздрагивает, с ужасом глядя на Елку. Кто зовет его по имени? «Дима, помоги!» Стекленеющий взгляд издыхающей собаки гипнотизирует. «Елка? Это ты мне?» – тихо спрашивает он. «Помоги, внучок», – уже отчетливо произносит Елка. Ошарашенный Дима, спотыкаясь на ватных ногах, пятится назад. «Дима!» По телу собаки пробегает предсмертная дрожь, и мочевой пузырь Димы опорожняется сам по себе. По бежевым шортикам расплывается темное пятно. «Меня накажет мама», – отстраненно думает он. Блины, уже остывшие, до сих пор лежат в карманах. Дима понимает, что Елка уже никогда не попробует эти блины. Впрочем, как и другие вкусности, которые он всегда приносил этой бездомной собаке… Глаза застилают слезы, жгучие и прозрачные. — Дима! Опоясывающий его стальной обруч разваливается, и он, набрав в воздух легкие, кричит, зажмуриваясь от ужаса… Он тут же разлепил веки, с гулко стучащим сердцем подскочив на постели. Солнце еще не встало, в комнате царит предрассветный полумрак. Дмитрий коснулся лба, покрытого холодной испариной. «Бедная Елка. Бедные щенки». Эта мысль вонзается в его сознание и, мягко рассекая действительность, скользит следом за обрывками жуткого сна, будто увлекаемый ветром пожухлый лист. — Ди… мочка! Он вздрогнул, словно получив пощечину. Моргнул несколько раз, чтобы окончательно убедиться, что все происходит наяву. Но этот хриплый, надрывный голос… — Ди… – снова послышалось откуда-то из коридора. «Бабушка!» От этой пронзительной догадки Дмитрия словно обдало жаром. Путаясь в одеяле, он спрыгнул с кровати и бегом кинулся из комнаты. Маргарита Васильевна лежала в коридоре, рядом с ванной комнатой, и в какие-то доли секунды парню показалось, что это вовсе не бабушка, а умирающая Елка с разорванным животом. Дмитрий упал на колени перед старой женщиной, с затаенным страхом вглядываясь в ее бледное осунувшееся лицо. — Димочка, – с усилием проговорила Маргарита Васильевна, невидяще глядя на внука. — Бабуля, что с тобой? Ты поскользнулась? Дмитрий прилагал невероятные усилия, чтобы его голос звучал спокойно, но это не очень-то получалось – внутри уже все ходило ходуном от нарастающей паники. Бабушка была в длинной просторной ночной рубашке, и он торопливо поправил ткань, закрывая ее дряблое бедро. — Я тебе сейчас помогу! Все будет в порядке… Он обошел лежащую старушку и, присев на корточки, осторожно взял ее под мышки. Но лишь стоило приподнять ее, как из блеклых губ бабушки вырвался протяжный стон. Дмитрий испуганно разжал пальцы. |