Книга Класс. История одного колумбайна, страница 18 – Павел Астахов

Этот уродливый пузырь лопнул в день рождения отчима, когда тот, изрядно «приняв на грудь» у себя на автомойке с друзьями, домой уже явился пьяным. Конфликт возник буквально на ровном месте. Михаил Викторович сделал резкое замечание Дмитрию, почему он не помогает матери; парень огрызнулся, что это Кротова не касается. Отчим едко заметил, что от Дмитрия глупо что-то ожидать, учитывая его фамилию и происхождение в целом. Мол, «от осинки не родятся апельсинки». А когда парень, вспылив, бросил, что отчиму следовало бы проявлять хоть какое-то уважение к его умершему отцу, Михаил Викторович послал Дмитрия по матери. Тот не остался в долгу, за что Кротов, окончательно выйдя из себя, влепил пасынку оплеуху.

Они были на кухне. Потирая покрасневшую щеку, Дмитрий посмотрел на кастрюлю с запеченной свининой, в которой находилась вилка для мяса. Рука сама потянулась к вилке, и в глазах отчима мелькнуло что-то отдаленно похожее на изумление. Не страх, нет. Всего лишь изумление, вроде: «Как так?! Эта козявка посмела даже подумать об этом?!»

Обстановку разрядила Вика, случайно заглянувшая на кухню.

Дмитрий не остался на празднование. Вместо этого он продал в ломбарде золотую цепочку, а вырученные деньги утром следующего дня швырнул в лицо Кротову. Эти деньги были личным вкладом Михаила Викторовича в новый смартфон Дмитрия, и отчим при каждом удобном случае напоминал об этом парню.

С тех пор Дмитрий жил у бабушки. С отчимом он не общался и преспокойно не общался бы еще сто лет, если бы сегодня не произошло страшное с бабушкой.

Лишь огромным усилием воли, после мучительной внутренней борьбы с самим собой он сломался и был готов пойти к отчиму на поклон. Потому что это был последний способ раздобыть деньги на похороны.

Дмитрий застал Михаила Викторовича прямо у въезда в моечный бокс – он внимательно рассматривал новенький компрессор, только что выгруженный из припаркованной рядом «Газели». Экспедитор терпеливо стоял рядом, держа в руках документы. Когда наконец все формальности были улажены и компрессор укатил в глубь бокса, Дмитрий, набравшись храбрости, шагнул вперед. Он уже хотел открыть рот, чтобы поздороваться, как отчим внезапно обернулся.

— Какими судьбами? – сухо поинтересовался он. Свои руки Михаил Викторович демонстративно сунул в карманы светлых хлопчатобумажных брюк.

«Мог бы этого и не делать, – мелькнула у Дмитрия мысль. – Я тоже не горю желанием жать твою руку».

— Здрасте, – выдавил он. – Вам… звонила мама?

Кротов смерил его пронзительным взглядом, и Дмитрий призвал все свое самообладание, чтобы держаться спокойно. Вид у Михаила Викторовича был такой, словно перед ним ползла полудохлая крыса, выбравшаяся из канализационного стока – грязная и гадкая, источавшая непереносимую вонь.

— Идем, – коротко бросил он, зашагав в сторону подсобного помещения, где у него был оборудован крошечный кабинет.

— Чаю не предлагаю, – предупредил Михаил Викторович, усаживаясь в кресло. – Надеюсь, ты не обидишься.

Дмитрий покачал головой. Единственный стул в помещении был завален коробками с канцелярскими товарами, и он остался стоять, отчего почувствовал себя унизительно. Прямой отказ в чае (в котором, признаться, Свободин и не нуждался) лишь добавил масла в огонь.