Книга Класс. История одного колумбайна, страница 106 – Павел Астахов

— Да мне по фигу, как его зовут. Он говорил со мной, как с дерьмом. Понимаешь, Павлов? Типа, он вроде как вляпался случайно и стоит, ногу об газон вытирает. А в мыслях – «поскорее бы эта пакость с меня слезла!»

— Дмитрий, давай начистоту.

Свободин хихикнул, усаживаясь на учительский стол. Ствол «Маверика» был наведен на Колышева, который прижался к стене, завешанной стендами.

— Давай, адвокат.

— Ты убил несколько человек. Взял в заложники целый класс, среди которых есть малолетние дети. Как, ты считаешь, к тебе должны были обращаться? «Ваша светлость»? Делать реверансы?

— Я не убивал этих двоих, – помрачнел Дмитрий. – Я предупреждал, но парень решил сыграть в героя-спасителя и бросился на меня. Во время возни произошел случайный выстрел, которым и была убита девчонка. Это все нелепое стечение обстоятельств.

— Это будет устанавливать суд.

Лицо Свободина потемнело.

— Никакого суда не будет, Павлов, – прошептал он. – Мне нужны три подонка. Как только они будут здесь, все будут отпущены. А вы заказывайте четыре гроба.

— Почему четыре? Ты собираешься покончить с собой, когда разделаешься со своими обидчиками? – прищурившись, спросил Артем.

— А это уже мое дело, – буркнул Дмитрий. – А пока записывай фамилии.

— В этом нет нужды, я знаю, кто тебе нужен. Это Лаликян, Черкашин и Ковальчук, – перечислил адвокат, и у Свободина от изумления отвисла челюсть.

— Удивлен? – спросил Павлов. – Что ж, адвокаты не только в судах отморозков спасают.

— Значит, вы все знаете, – протянул Дмитрий.

— Кое-что.

— Тогда условия тебе известны. Мне нужна эта троица. Никаких миллионов, никаких вертолетов с полными баками мне не требуется. Только три жизни в обмен на двадцать. Ну, на двадцать одну – включая тебя, – поправился он. – Считаю, это выгодный бартер. Двадцать один человек против кучки зловонного дерьма.

Лицо Артема было словно высечено из камня.

— Дмитрий, ты взрослый человек, – сказал он, когда тот умолк. – И мы оба отлично понимаем, что никто никогда не пойдет на эти условия. Потому что это невозможно в принципе. Сам подумай: кто возьмется притащить силой на убой трех законопослушных граждан?

— Я даю вам час, – предупредил Свободин. – Если через час их тут не будет, я начну стрелять и сожгу класс. И ты умрешь тоже, адвокат. Разве это стоит того?

— Дмитрий, то, что ты предлагаешь, равносильно выбору приговоренного между повешением или гильотиной.

— Ты ничего не знаешь, Павлов, – Дмитрий покачал головой. – Ты бы не говорил так, зная, что они делали.

— Ты выбрал очень неудачный способ отомстить.

— Я… я не хотел мстить, – вымученно произнес Свободин. – Я просто хотел, чтобы моей бабушке обеспечили достойные проводы…

Голос его дрогнул, и он торопливо вытер глаза.

— У тебя умерла бабушка? – задал вопрос Павлов.

— Умерла, и что с того? – огрызнулся Дмитрий, но Артем уже и сам обо всем догадался, сопоставив известные ему факты. Парень наверняка пришел к отчиму за деньгами, но тот, скорее всего, послал своего пасынка куда подальше, и Дмитрий в припадке ярости убил его…

— Вика сказала, что вы не ладили с отчимом.

Свободин искоса посмотрел на адвоката.

— Пытаешься заставить меня исповедоваться? Поздно, Павлов.

— Я пытаюсь разобраться, что привело тебя сюда, с ружьем и сумкой, набитой коктейлями «Молотова». На психа ты непохож. На религиозного фанатика тоже. Ты вроде умный парень, Дмитрий. И должен понимать последствия своих поступков. Там, внизу, еще не застыли лужи крови. Это кровь тех, кого ты, не задумываясь, расстрелял. Охранник Егор, ваш бывший трудовик. Он просто сидел на своем посту, выполнял свою работу. Ты убил его, разнес голову. В результате семья лишилась мужа, отца и деда. Потом ты напал на физрука. Он сейчас в реанимации и неизвестно, выживет ли. Когда я видел бедолагу, у него рука висела на обрывках кожи и мышц.