Книга Зигзаг у дачи, страница 63 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

И только в одном случае отказ пока официально не получили. Речь шла примерно о двенадцати гектарах земли неподалеку от деревни с красивым названием Красные Холмы. Здесь процесс перевода земли находился на этапе рассмотрения заявления уполномоченным органом, который в течение двух месяцев должен осуществить выездную проверку участка и подготовить заключение о возможности перевода земель сельскохозяйственного назначения.

Тимофей понимал это так: только в одном муниципальном образовании местные власти оказались достаточно неразборчивы, чтобы подмахнуть бумаги и закрыть глаза на то, что на когда-то пахотных землях появится новый жилой комплекс, и теперь ждали удобного случая, чтобы все оформить.

Если дело выгорит, то наступит четвертый этап – регистрация изменений в Едином государственном реестре недвижимости. Для этого понадобится подать новый пакет документов, включающий решение о переводе земель сельскохозяйственного назначения, обновленные кадастровый паспорт и другие бумаги.

Сложности во всем этом, несомненно, были. Да еще какие. Строго говоря, под переводом земли сельхозназначения в ИЖС следовало понимать смену категории на «землю населенных пунктов». А осуществить данную процедуру можно лишь путем расширения границ поселения, о чем прямо говорит статья восьмая Земельного кодекса Российской Федерации.

Впрочем, власть предержащие много раз отмечали, что злоупотреблять такими возможностями не стоит. Например, в комитете Госдумы по аграрным вопросам еще три года назад заявили, что уменьшение площадей сельскохозяйственных земель является очень серьезным преступлением, которому должны противодействовать власти регионов России. Так и сказали, мол, нечего забирать пахотные земли под всевозможные холуйские дела и олигархические происки.

Собрав всю информацию, Тимофей Барышев понял, что, кажется, нащупал какую-то преступную схему. Ну может, и не преступную, но точно мутную. Теперь предстояло понять, что с этим делать. У него, как у помощника судьи, нет никаких полномочий этим заниматься. Пожалуй, впервые за все время учебы и работы Тимофей пожалел, что выбрал для себя именно судебную юриспруденцию, а не следствие.

Что ж, дело сделано, а значит, он может поступить так, как будет правильно – посоветоваться со своим непосредственным руководителем, судьей Еленой Сергеевной Кузнецовой. О том, что он будет делать, если Елена Сергеевна велит ему не лезть не в свое дело, Тимофей старался не думать.

В последнее время она вообще была сурова к своему помощнику, как будто он в чем-то провинился. Никакой вины за собой Тимофей не чувствовал, так что решил, что либо само рассосется, либо он напрямую спросит, что случилось. И уж если Елена Сергеевна вообще откажется обсуждать с ним этот не имеющий к ним отношения вопрос, тогда он посоветуется с отцом, и они вместе придумают, что делать дальше.

Однако непосредственная начальница, которую Тимофей за недолгое время работы успел сильно зауважать, не подвела и к его словам отнеслась с максимальной серьезностью.

— Я гляжу, гены прапрадедушки в тебе проявились, – пошутила она, хотя глаза у нее отчего-то были невеселые.

— А вы откуда про моего прапрадедушку знаете? – удивился Тимофей, но тут же понял и залился краской. Как многие рыжие люди, он легко краснел и считал это своим огромным недостатком. Впрочем, единственным. – Саша рассказала?