Книга Райский плод, страница 98 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Судебное заседание в результате оказалось коротким. Уже через двадцать минут после его начала судья огласила Определение об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу в соответствии со статьей 39 ГПК РФ.

— Последствия прекращения производства по делу, предусмотренные статьей 221 ГПК РФ, сторонам разъяснены. Истец отказывается от исковых требований в полном объеме, в том числе о необходимости размещения опровержения информации, указанной в пункте 1 настоящего соглашения. Ответчик возмещает Истцу судебные расходы, связанные со сбором доказательств и обращением в суд. Стороны гарантируют, что настоящее Соглашение не нарушает права и законные интересы третьих лиц и не противоречит закону, – зачитывала определение Машка. – Настоящее Соглашение составлено в трех экземплярах, имеющих равную юридическую силу: по одному для каждого из лиц, участвующих в деле, и один для приобщения к материалам дела Таганского районного суда города Москва. Сторонам разъяснено, что повторное обращение в суд по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям не допускается. Определение об утверждении мирового соглашения подлежит немедленному исполнению. Определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в течение одного месяца со дня вынесения такого определения.

Судебное заседание было закрыто, и мы с Димой и Тамарой Тимофеевной направились в Машкин кабинет, чтобы поздравить ее с удачным и мудрым завершением дела. В коридоре толпились разочарованные журналисты, лишенные жареных фактов, скандальных обвинений и прочего энергетического мусора, на котором можно подогревать интерес публики.

— Как все хорошо закончилось! – оживленно сказала Плевакина. – Я читала, что в современных реалиях мировые соглашения не особенно популярны. Интересно, почему? Это же гораздо лучше, чем воевать в судах.

— Просто у нас люди не очень-то склонны доверять друг другу, – охотно пояснил Дима. Перед Тамарой Тимофеевной он теперь тоже не пасовал. – Кроме того, в законах недостаточно стимулов для примирения, а в оппоненте каждый видит врага, с которым, как с террористом, нельзя идти на переговоры. Лишь семь процентов дел заканчиваются мировыми соглашениями в судах. И это плохая новость. Но есть и хорошая. С каждым годом их популярность растет. В России активно внедряется институт медиаторов и судебных примирителей.

— О, это люди, чья задача как раз профессионально провести переговоры и подвести стороны к компромиссу? – Плевакина засмеялась. – Толя собирается после выхода на пенсию продолжить свою юридическую карьеру именно в статусе судебного примирителя. Туда же, насколько мне известно, как раз и утверждают судей в отставке.

— Узнаю Анатолия Эммануиловича, – пробормотала Машка. – И вечный бой, покой нам только снится. А что касается малого количества мировых соглашений, то, с моей точки зрения, это происходит оттого, что до суда, как правило, доходят только те споры, в которых изначально очень высока степень конфликта и накал страстей. Если люди могут договориться, то они до суда не доходят. Зачем тратить деньги на пошлины, время и нервы? Но в данном случае я тоже рада, что так получилось. Я подумала над твоими словами, Лена, и поняла всю твою беременную мудрость. Худой мир лучше доброй ссоры. А когда за процессом следят миллионы любопытных и не всегда добрых глаз, особенно.