Книга Райский плод, страница 32 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Но ведь суррогатное материнство – это немного другое, – осторожно сказала я. – Ты ждешь ребенка от этого своего Олега, а не от будущего приемного родителя.

— У них генетическая болезнь какая-то, – пояснила Настя беззаботно. – Передается детям. Им нельзя иметь своего ребенка. Из-за этого они и решились на усыновление.

— Да, для этого используется искусственное оплодотворение, – согласилась я. – Используется биологический материал, хранящийся в банке спермы. Но дело в том, что на территории Российской Федерации законодательно запрещено донору ооцитов быть суррогатной матерью в рамках одной лечебной программы. То есть генетическая мать не может одновременно быть суррогатной.

— Таких тонкостей я не знаю, – девчушка махнула рукой. – Но это всем выгодно. И им, потому что они могут быть уверены, что мой ребенок совершенно здоров, а мы с Олегом – нормальные. Не забулдыги какие-то. И мне. Потому что я не останусь одна с малышом на руках. Да и будущему ребенку, потому что он получит нормальную жизнь. В этом и заключается миссия клиники «Райский плод». Ладно, Елена Сергеевна. Еще увидимся. Рада была познакомиться.

— И я была рада познакомиться, – машинально ответила я и пошла дальше, по дороге домой обдумывая все услышанное.

С одной стороны, все, что говорила моя новая знакомая, – это правильно и логично. В непростой ситуации, в которую попала Анастасия Лебедкина, аборт был самым доступным выходом и, наверное, самым страшным. Клиника «Райский плод» отговорила ее от опрометчивого шага, который мог бы привести к бесплодию, не говоря уже о взятом на душу грехе. При этом у самой Насти не ломалась жизнь. Она и ее будущий ребенок не обрекались на нищету и трудности. Малыш получал любящую семью, а некие неизвестные люди – ребенка, которого, по медицинским показаниям, не могли завести сами.

С другой стороны, во всем этом было что-то неправильное. Не говоря уже о том, что явно незаконное. В своей судебной практике дела, связанные с суррогатным материнством, я никогда не рассматривала, а потому решила поднять законодательство и изучить ситуацию получше.

* * *

В публичном пространстве продолжал раскручиваться скандал между двумя школами фигурного катания и соответственно двумя тренерами – Натальей Саврасовой и Ксенией Церцвадзе. После заявления Саврасовой о том, что тренер виновата в приеме олимпийской чемпионкой Аэлитой Забреевой запрещенных препаратов, сделанного во время шоу «Все говорят», знаменитости продолжили обмениваться колкостями и обвинениями.

Во всех интервью Саврасова, к которой журналисты, разумеется, обратились за разъяснением ее слов, повторяла как мантру, что «таблетку спортсменке могла дать только тренер».

«Она не виновата, она просто не знала, что именно принимает, – объясняла свою точку зрения Саврасова. – Препарат не взялся ниоткуда. Ей его никто не подсунул. Ни один спортсмен из рук доктора не возьмет никакую таблетку. Без тренера у нас ничего не делается».

В ответ Церцвадзе обвинила Саврасову в клевете и потребовала от нее публичных извинений, намекнув, что почтенный возраст заставляет легенду советского и российского спорта терять границы дозволенного. «Берега попутала», – эмоционально сообщила своим подписчикам в социальных сетях Ксения и тут же получила новую мощную волну критики.