Книга Пленница, страница 94 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Оля!

— Что, мальчик? — тут же откликнулась Оламоаньна, словно ожидавшая, что он к ней обратится.

— Если завтра на суде все пойдет плохо, сколько времени у нас будет?

Разумеется, она сразу поняла, о чем он.

— Вас не захотят пугать, поэтому оставят у меня до вечера десятого числа, а то и до раннего утра одиннадцатого.

— Как ты считаешь, кто из нас должен стать жертвой?

Она немного помолчала, словно не желая говорить Пете то, что он не хочет услышать. Можно подумать, существовал вариант, который его бы устраивал.

— Две жертвы лучше одной, — наконец сказала Оламоаньна тихо. — В следующем году ты уже не сможешь стать Кауккой-Ваккой, потому что, как только тебе исполнится пятнадцать, тебя заберут в солдаты. Как моего сына. Поэтому в этом году есть смысл отдать богам тебя, а твоего брата оставить на следующий год.

— Понятно. Спасибо, что сказала правду.

— Я этого не хочу. — Оламоаньна порывисто села на своем матрасе, ловко собрала распущенные волосы в подобие прически. — Я к вам привыкла. Я не хочу снова терять ребенка. Надо что-то сделать.

— Что мы можем сделать? — уныло спросил Петя, у которого от реальной перспективы близкой смерти дрожал голос.

Ужасно, ведь он даже не думал, что ему может быть так страшно. В последний раз он боялся, когда летом прыгал на резинке с крыши девятиэтажки. Леха Плющ подбил, взял на слабо, и Петя потом не смог отказаться, потому что среди зрителей была Машка Попова. Конечно, Плющ привел с собой тренера, реального чувака, который занимался этим самым роупджампингом. Так прыжки с крыши назывались по-научному. Это вообще был такой вид спорта.

И веревки были крепкие, и карабины надежные, но все равно стало страшно, и, прыгнув, Петя дал себе слово, что никогда больше не будет так рисковать. И вот сейчас ему грозило что-то гораздо страшнее роупджампинга.

— Вам нужно будет сбежать, — решительно сказала Оламоаньна.

— Как, если за дверью стоит охранник, который не отлучается ни на минуту, и нам с Пашей даже запрещено выйти на прогулку. И куда? Как далеко мы сможем уйти, два белых мальчика, у которых нет ни копейки денег.

— Я отвлеку охранника, а вам надо будет добраться до французского посольства. В отличие от российского, оно в Муа-Майнде есть.

— Зачем? Почему они должны нам помогать?

— Потому что они люди, живущие в стране, в которой подростков не приносят в жертву богам ради плодородия почвы, — мрачно объяснила Оламоаньна. — А еще потому, что я могу написать записку по-французски, чтобы объяснить, что именно произошло. Вы же языками не владеете.

— Только английским немного.

— Немного, — передразнила его Оля, — а то я не знаю, как у вас дети языки в школе учат. В общем, я нарисую вам, как добраться до французского посольства, и напишу сопроводительное письмо. Надеюсь, они свяжутся с русским консулом в Эритрее и вместе придумают, как вас спасти.

— А как же мы доберемся до посольства?

— Придется идти ночью, когда на улице мало революционных патрулей.

— Сейчас? Надо разбудить Пашу?

— Нет, подождем суда, вдруг чудо все-таки случится и вас вернут родителям. Если нет, то следующей ночью надо будет быть готовыми.

Теперь, когда у них был хоть какой-то план, Петя вытянулся на диване и тут же заснул. А когда проснулся, в окно ярко светило солнце, Паша сидел за столом и уплетал жареные бананы, к которым пристрастился за последние дни. Оламоаньны нигде не было.