Книга Пленница, страница 40 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Принесли обед — в миску навалили кукурузной каши с каким-то мясом, воняющим козлятиной, снова наполнили кружку водой. Съев свою порцию, Натка почувствовала, что впадает в какой-то странный транс, словно в еду было подсыпано снотворное. На заплетающихся ногах она добралась до топчана, легла на него, накрылась второй простыней и уснула.

* * *

Петьке было очень страшно, но он старался не показывать виду, чтобы не напугать брата. Паша, несмотря на то что был младше на целых четыре года, держался молодцом, по крайней мере поревел он только один раз, когда родителей запихнули в какую-то грязную вонючую машину и куда-то увезли, оставив их в отеле совсем одних.

Остальных постояльцев увезли тоже. Сначала вынесли на руках отчаянно брыкающуюся и кричащую Наташу, бросили в фургон, откуда до этого вытащили и за задние ноги поволокли прямо по земле в сторону домика, в котором располагалась кухня, тушу барана.

Где что находится, братья выяснили еще в первый же день, проснувшись пораньше и оббегав всю территорию. Местных они не боялись, поскольку те казались довольно дружелюбными: улыбались, махали мальчикам руками, спрашивали по-английски: How аге you? И норовили сунуть то манго, то банан.

Территория отеля, надо сказать, была мало пригодна для нормальной человеческой жизни. По крайней мере, не сравнить с Турцией или Грецией, куда мальчишек вывозили на отдых раньше. Бунгало, в которых их поселили (к вящей радости Пети и Паши, у них был отдельный от родителей домик), оказались чистыми, хотя и простенькими. Отсутствие душа, раковины для умывания и даже электричества, а также биотуалет за ширмой придавали отдыху даже некий приключенческий дух, потому что ничего подобного они никогда не видели.

Даже родители, вначале немного одуревшие от отсутствия элементарных бытовых удобств, к концу первых суток признали, что в этом что-то есть. А уж Пашу и Петю душ во дворе вполне устраивал. Дергать за лейку, чтобы на тебя вылилась порция воды, прикольно, тем более что вода вполне себе теплая.

Однако за пределами круга, внутри которого располагались душ и ресепшен, а по краям жилые домики, цивилизации и вовсе не было. Кухня находилась в деревянном сарае с прогнившим полом и щербатыми стенами, тростниковая крыша протекала, поскольку в ней зияла дыра, Петя видел. Отходы от приготовления еды выбрасывались прямо за порог, отчего вокруг кухни витал мерзкий запах, а еще роем носились жирные черные мухи, совершенно отвратительные.

Обслуживающий персонал жил еще чуть поодаль и в таких лачугах, что мальчишки изначально глазам своим не поверили. Покосившиеся хлипкие строения из тонких досок кренились на бок из-за отсутствия фундамента, крыша у них состояла из кое-как наваленных веток, связанных лианами, а через открытую дверь было видно нагромождение топчанов, накрытых каким-то тряпьем. В каждом домике жило не менее пяти человек, а то и десять.

Куча чумазой малышни копошилась перед домиками в земле, периодически засовывая ее в рот. Некоторых детей матери кормили грудью прямо тут, на улице, поднимая ребенка с земли и засовывая ему в рот грудь не очень чистыми руками, которыми за минуту до этого чистили рыбу или разделывали козлиное мясо. С одной стороны, картина была отвратительной, тошнотворной, мальчишек мутило, но с другой, они бегали смотреть на местных снова и снова, словно в этой ужасающей отвратительности крылось что-то настолько притягательное, что удержаться невозможно.