Книга Без суда и совести, страница 98 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Да, сказал, что речь идет, скорее всего, о каком-нибудь талантливом Робин Гуде нашего времени. И оказался прав.

— Твой муж всегда прав, – заметила Сашка. Моя дочь выглядела задумчивой, но уже не такой убитой, как часом ранее. – Костя, а с мальчиком теперь что будет? Тим отделался дисциплинарным взысканием, но в систему-то влез не он.

Таганцев крякнул.

— Есть тут нравственная дилемма, – признал он. – Формально Федор Богданов совершил преступление, а именно осуществил неправомерный доступ к компьютерной информации. Но он действовал без корысти, не нанес серьезного ущерба, а его мотивы были вызваны психологическими трудностями. Плюс возраст уголовной ответственности не наступил, да еще и целая куча диагнозов. В общем, мы прекратили уголовное дело, как вы уже знаете. Возможности вмешиваться в работу этой вашей «Фемиды» у мальчишки уже не будет, а чтобы его таланты пошли на мирные цели, по предложению Виктора Гладышева Федя будет модернизировать систему безопасности суда под руководством экспертов «Спектра». В частности, разработает скрипт для автоматического поиска уязвимостей. Со «Спектром» представители Верховного суда уже договорились.

— Так это же здорово! – сверкая глазами, воскликнула Сашка.

— Это правильно, – кивнул Таганцев. – Иногда преступник – это вовсе не злодей, преследующий корыстные цели, а ребенок, который кричит о помощи. В конце концов, наша задача – не только карать, но и направлять. И мы не просто раскрыли взлом очередной компьютерной системы, а дали шанс тому, кто в нем нуждался. Всегда надо давать шанс. Слышишь, Сань?

Моя дочь кивнула, думая явно о своем.

— Да, настоящее правосудие – это не только поиск виновных, но и умение увидеть за поступком, пусть даже и очень плохим, человека, – согласилась я.

Костя ушел домой, к Натке, а мы с Сашкой остались вдвоем. Где-то за закрытыми дверями детской мой муж Виталий развлекал нашего сына Мишку.

— Что собираешься делать? – аккуратно спросила я у дочери.

— С чем? – не поняла мой вопрос она.

— С Тимофеем.

— А что я должна делать с Тимофеем? – Казалось, Сашка искренне удивилась.

— Ну, его уволили из суда. Он совершил некрасивый поступок. Зная твой характер, я бы не удивилась, если бы ты решила отложить, а то и отменить свадьбу.

Александра недоуменно уставилась на меня.

— Мама, а если бы у Виталия Александровича начались неприятности на работе, ты бы отменила свадьбу?

— Ты же знаешь, что нет, – улыбнулась я, прислушиваясь к гулу счастливых голосов, мужского и детского, за стеной. – Более того, они у него и начались незадолго перед нашей свадьбой. У него бизнес пытались отобрать, да еще и выяснилось, что с помощью первой жены, с которой он официально до сих пор не разведен.

— Да уж, шухер тогда был знатный, – засмеялась дочь, вспомнив ту давнюю историю. Сейчас мы могли говорить об этом шутя, а вот тогда мне, признаться, было не до смеха. – Мама, тогда что ты спрашиваешь у меня всякие глупости? Да, у Тимофея проблемы, он сглупил, но сделал это не из злого умысла, а из желания довести программу до ума. Он же не о том, как выслужиться, думал, а о том, чтобы «Фемида» работала четко и без сбоев. Понимаешь?

— Понимаю, – кивнула я.

Я успела хорошо узнать своего помощника, а потому понимала, что Сашка говорит правду. Тимофей Барышев руководствовался не желанием карьерного роста, а исключительно интересами дела.