Книга Без суда и совести, страница 100 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Но вы возьмете Тима? – требовательно уточнила моя дочь.

— Возьму, просто никаких поблажек за то, что он – мой будущий зять, давать не буду.

— А ему и не надо!

— Кстати, некоторые плюсы в таком решении тоже есть. Близкий человек быстрее войдет в ритм работы, да и не постесняется лишний раз спросить, если ему что-то непонятно. Он будет более лоялен, да и доверять я ему смогу гораздо больше, чем постороннему юристу. В общем, Александра, если Тиму это интересно, пусть он мне позвонит.

Через несколько дней Тимофей Барышев вышел на работу в сеть клиник красоты, принадлежащих моему мужу, Виталию Миронову. А в Таганском суде жизнь пошла своим чередом. Как немного цинично заметил по поводу увольнения моего помощника Тимы и своего помощника Антона Дима Горелов, «отряд не заметил потери бойца». И это было чистой правдой.

После внесения правок и коррективов вновь запустили в работу систему «Фемида», только контролировали ее теперь совсем другие люди, работающие в команде «Спектра». Все так же назначались слушания по уголовным делам, все так же выносили свои справедливые решения судьи, все так же трудились не покладая рук их помощники. Искусственный интеллект не заменил ни одного из них.

Хоть моя подруга Машка и называла нейросети бездушной машиной, на примере случившегося я четко осознавала правильность слов, как-то сказанных мне Тимофеем. Искусственный интеллект не может быть бесчувственным по своей природе, потому что отражает человеческие ценности, эмоции и намерения, заложенные в него создателями. И не его беда, что ценности создателей не всегда направлены на созидание.

Жизнь вошла в свою колею, и я опять позволила себе немного расслабиться. Моей правой рукой стала серая мышка Надежда, доставшаяся мне в своеобразное наследство от Тимы. Работала она хорошо, вот только постоянно маялась зубной болью, из-за которой мы с Димой даже прозвали ее зубной феей. Но это уже совсем другая история.

* * *

Василий Петров сидел в своем кабинете и невидящим взглядом смотрел в горящий монитор компьютера. Его мозг тщетно пытался обработать информацию, присланную помощником. Все слова в сообщении были совершенно понятны, но в единый смысл не складывались.

Итак, все проигрыши в судах были вызваны вмешательством извне в интеллектуальную систему, которую внедряли судейские. Петров усмехнулся. Надо же, судейские используют модные ныне нейросети в своей работе. Бред какой-то. Как машина может решать, кто прав, а кто виноват? Неудивительно, что в вынесении решений по интересующим его кейсам были допущены такие серьезные ошибки.

Он старался не вспоминать прошлое. Однажды принятое правило надежно блокировало любые неприятные воспоминания, которые могли сказаться на настроении, пищеварении, а следовательно, и на здоровье. Василий Васильевич Петров – благопристойный буржуа, вращающийся в весьма приличных кругах Майорки благодаря своей безукоризненной жене. И еще бизнесмен, стабильно получающий деньги из России, пусть это нынче затруднительно и довольно накладно. Но возможно. Для него вообще мало невозможного.

Образ ореховского боевика Васьки Петрова по кличке Петрович, всплывая в памяти, взламывал окружающую идеальную картинку, мешал наслаждаться настоящим. Поэтому Василий Васильевич и старался лишний раз не вспоминать свою боевую молодость. Но сейчас без этого не получилось.