Книга Без суда и совести, страница 81 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Оперативник Саша получил от своего анонимного источника в даркнете информацию о том, что именно «ореховские» выкупили доступ к текстовой версии алгоритма у инсайдера, и это якобы доказывало, что группировка мстила судебной системе за прошлые разгромы, а заодно и Василию Петрову за предательство.

На первый взгляд, все складывалось, но Таганцев осторожничал, тянул время, не отправляясь на доклад к начальству. Его опасения разделял разработчик Игорь, также работающий в отделе.

— Вирусы в коде устаревшие, их крайне легко обнаружить. Вопрос, зачем их оставили? – заметил он. – Да и даты проникновения в систему подобраны слишком театрально, как будто специально, то ли для СМИ, то ли для нас.

— Согласен, – поддержал оперативник Олег. – Инсайдер, якобы продавший доступ, уволенный из суда еще в прошлом году программист с репутацией крайнего скандалиста. На такого можно повесить что угодно, и все поверят.

— Что будем делать? – спросил Таганцев у своей команды. Душа у него пела. Всего за месяц они действительно стали командой со всеми вытекающими из этого последствиями. Ребята приняли его, и это не могло не радовать. – Какие еще версии?

— А что, если диверсия организована изнутри? – предположила специалист по кибербезопасности Лена.

— Как это? – не понял Таганцев. – Судейскими, что ли? А им это зачем?

— К примеру, чтобы дискредитировать саму идею использования искусственного интеллекта в правосудии, – пожала плечами Лена. – Почему бы и нет? Есть огромное число людей, которые являются убежденными противниками нейросетей, считая, что те приведут к системному кризису на рынке труда. Давайте сделаем так. Я взломаю сервер того самого анонимного источника, на который пытаются все повесить. Посмотрим, что там.

Этим же вечером Таганцев обсудил возникшие у его команды сомнения с сестрой своей жены.

— Кто-то из наших? – упавшим голосом переспросила судья Кузнецова. – Ты знаешь, а я не удивлюсь. Я сама была свидетелем разговора, в котором помощник Димы Горелова Антон проявлял все присущие ограниченным людям страхи, что после внедрения «Фемиды», в частности, помощники судей останутся без работы. Мы с Димой, конечно, попытались обоснованно объяснить ему, что эти страхи лишены оснований, по полочкам разложили, что не так, но мне кажется, что он остался при своем. Костя, ты уверен, что дело именно в наших? Ты же понимаешь, что это взрывоопасные обвинения, которыми нельзя кидаться направо и налево.

— Мы работаем, Лена, – пожал плечами Таганцев. – Поэтому вот прямо сейчас не надо бежать к Плевакину и обвинять сотрудников в целенаправленной диверсии. Мы продолжаем отрабатывать след «ореховских», но слишком многое не сходится. Мы проанализировали логи взломов, оказалось, атаки шли с IP-адресов, арендуемых через даркнет. Мы изучили работу вашей «Фемиды» и обнаружили фрагменты кода, позволявшие перехватывать управление распределением дел. Да, казалось, все указывает на ореховских. Но понимаешь, слишком высок уровень доступа к внутренней сети суда, слишком хорошо преступнику знакомы все тонкости работы именно этой программы ИИ, которых не может быть у сторонних хакеров. И утечка информации странная, будто в СМИ информацию слил кто-то изнутри системы.

— Это совершенно ужасно, то, что ты говоришь, – пожаловалась судья Кузнецова. – И вдвойне ужасно, если след приведет к Тимофею.