Книга Без суда и совести, страница 55 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Завершив сделку, человек забирал свои деньги, навсегда забыв про банк и свои отношения с ним. Но банк не забывал ничего, создавая под имеющиеся персональные данные один или несколько небольших договоров на потребительские кредиты. Суммы в договорах значились небольшие. Иногда всего-то десять тысяч рублей. Когда возникала просрочка, с такой суммой более половины должников даже не собирались разбираться. На юристов и суды, как известно, больше денег потратишь, не говоря уже о потерянном времени.

То есть фальшивые заемщики предпочитали не бодаться с приставами, а добровольно гасили задолженность, существующую лишь на бумаге. На это и был расчет Петрова с компаньонами, владеющими не только микрофинансовыми организациями, но и маленькими карманными банками, предоставляющими ячейки вдвое дешевле, чем стабильные крупные банковские организации. В результате добровольно возвращались сотни в реальности не существующих кредитов, а это миллиарды рублей, поступающие на счета фирм Петрова.

Но даже в тех случаях, когда люди обращались в суд, пытаясь доказать, что ничего у банка не брали, решения выносились по ксерокопиям поддельных договоров. Даже при сомнительной экспертизе подписей суды соглашались с ушлыми финансистами, обдирая должников как липку, теперь уже и с процентами. И эта практика тоже приносила неплохие деньги.

Конечно, по закону, использование ксерокопий документов в суде имело ограниченную юридическую силу. Согласно ст. 71 ГПК РФ, копии документов принимаются в качестве доказательств, если они надлежащим образом заверены. Однако суд может потребовать представления оригиналов для проверки подлинности, особенно если есть сомнения в достоверности копий.

Для борьбы с поддельными документами можно оспаривать их подлинность через почерковедческую или технико-криминалистическую экспертизу, подавать встречный иск о признании договора недействительным, обращаться в правоохранительные органы с заявлением о мошенничестве (статья 159 УК РФ), если есть основания полагать, что документы подделаны с целью хищения средств.

Верховный суд РФ в своих определениях и обзорах практики неоднократно указывал, что наличие долговой расписки у заимодавца подтверждает неисполнение обязательства со стороны заемщика, если последний не докажет иное. А для квалификации действий как мошенничества необходимо доказать умысел на хищение до заключения договора. И вот теперь все эти способы использовались судьями, которые вставали исключительно на сторону заемщиков. Причем даже в тех случаях, где существовали просрочки по реально взятым кредитам.

Василий Васильевич искренне не мог взять в толк, что случилось, и никто из его многочисленных подчиненных не давал ему вразумительного ответа. Конечно, до состояния хронического стресса Петрову еще пока далеко, но тревогу он уже испытывал.

— Вы понимаете, что постоянные поражения в судах угрожают нашей репутации, чреваты финансовыми потерями и возможным давлением со стороны собственников? – гремел он на очередной утренней планерке.

Помощники и заместители сидели с постными лицами. А какое еще лицо может быть, если они только что признались в невозможности достичь желаемого результата, несмотря на усилия.

— Игорь, ты понимаешь, что повторяющиеся неудачи могут подорвать мою веру в твои профессиональные качества и способность эффективно управлять организацией? Извини, но еще чуть-чуть, и я начну сомневаться в правильности выбранной стратегии или твоих управленческих решениях.