Книга Ни любви, ни денег, страница 63 – Соня Дивицкая

Фуксию, кстати, никто выгонять не собирался. Она неплохо танцевала, имела много поклонников, приносила клубу деньги и держала форму. Она все время вкладывалась в тело как в средство производства, большие суммы потратила на уход и пластику, так что в полумраке заведения ей невозможно было дать больше двадцати… пяти. Хорошо, больше тридцати уж точно Фуксии вы бы ни за что не дали. Поэтому она и усмехнулась на грубую ремарку Тигрицы.

— Тигрица, уходи. Давно пора. Только сильно не радуйся, ты посмотри сначала, что имеешь. Хата твоя в аренде, штампа в паспорте у вас нет, с женой твой Папуас разводиться не хочет…

— Почему не хочет? – сразу завелась Тигрица. – Он хочет…

— Ой… – улыбнулась Фуксия. – Не надо меня утомлять, я уставшая старая лошадь, не надо меня утомлять. Не хочет он разводиться. И что он там тебе отсыпал, ты близко к сердцу не принимай. Ты будь спокойна, жене он побольше отстегивает, а то, что он тебе дает – это для него мелочь. И что случись… Что у тебя остается? Ничего, одни цацки. У меня такого добра знаешь сколько?

— Фуксия, ты у нас старая черепаха, да?

Тигрица подошла к Фуксии на опасно близкое расстояние, что сразу же заметила Алена и на всякий случай, чтобы не срывать смену, шагнула между ними, так что Тигрица начала ругаться у нее из-за плеча.

— Фуксия у нас сильно умная, а я типа дурочка, так? Мне двадцать пять! И я все-таки не совсем дура, да? Ален, ну, правда? Я не самая круглая дура в этом гадюшнике, скажи?

Алена молчаливым кивком подтвердила дееспособность Тигрицы, не слишком вникая во все тупые разговоры и как будто к чему-то прислушиваясь.

— Сначала штамп, потом ребенок! – объявила Тигрица.

Это была репетиция, эту реплику она уже говорила своему Папуасу, но пока еще без тигриного рыка, пока еще только плачущим кошачьим голоском.

Свадьба, ребенок, нормальная семья и обязательно деньги – это была стандартная мечта всех девушек из стрипа, с бедняками связываться никто не хотел, а зацепить богатенького мечтали все. И все смотрели на Тигрицу с завистью, такие деньги, которые она тянула со своих любовников, не получал никто. Ее фотографии с дорогих курортов, ее отчеты о потраченных суммах, тряпки с европейских шопингов вызывали дрожь и онемение конечностей. Случалось, что она одну неделю отдыхала на Бали и присылала фоторепортажи с виллы у океана, а на другой неделе уже с другим папуасом она отдыхала на Мальте, так что девушки не успевали дух перевести, наблюдая за ней.

— Ну почему одним везуха, а другим облом? – злилась Синди, худышка с крестьянской крепкой челюстью.

— Ласковый теленок двух папок сосет, – мерзко ехидничала Фуксия.

Все девочки пахали у шеста из нужды, многие содержали не только себя, но и детей, и родителей, на каких-то мужчин почти ни одна не могла положиться, наоборот, к ним постоянно цеплялись юные альфонсы, которые их лупили, ругали проститутками, но охотно вымажживали у девчонок их несчастные деньги. И эти троечницы все терпели, потому что думали – с ними так и надо, любовь и заботу они не заслужили, они плохие, поэтому достойны только жестокого обращения. О том, что может быть и по-другому, мало кто знал, почти никто из стриптиза не имел понятия о том, как выглядит простая человеческая любовь и самая обычная семья.